Книга Плащ для Красной Шапочки, страница 31 – Кэтрин Кей

– Все хорошо, только очень соскучились… А у вас там все в порядке? Что-то у тебя голос грустный, – насторожилась бабушка.

Девушка вздохнула. Бабушку не обманешь, это факт, она словно чует любое настроение.

– Я приеду, – пообещала Анна, – и поболтаем.

– Отлично, как знала, как раз поставила тесто. Будешь пирог с яблоками и ревенем? – тут же последовало предложение.

– А то!

Чтобы отказаться от бабушкиного пирога, нужно быть ну совсем больной на всю голову.

Бабушка жила вовсе не за Темным лесом, а в нескольких кварталах от их дома, ближе к историческому центру, где новенький лифт смотрелся в старом доме с лепниной примерно как вставной золотой зуб в щербатом рту провинциального щеголя.

– Ну наконец, а мы уж думали, ты нас совсем забыла. – Дедушка неловко обнял Анну. – Кора, – он кивнул на кухню, – думает, что ты все это время, что у нас не была, голодала. Взялась стряпать, что твой столик-накройся. Вот-вот дым из ушейповалит!

В воздухе и вправду стоял одуряющий аромат чего-то сладкого, ванильного.

– А я все слышу! – закричала из кухни бабушка. – Дорогая, не слушай этого старого дурня, проходи, сейчас все будет!

– Как что-то ей говоришь, вечно ничего не слышит, а как не надо, слух прорезается почище, чем у иного музыканта, – хитро прищурился дедушка. – Ну, иди, не буду мешать, знаю, вам, девчонкам, нужно посплетничать.

– Спасибо! – Анна чмокнула довольного деда в морщинистую щеку.

Если честно, она слегка завидовала бабушке. Если у папиных родителей случались между собой споры и неполадки, мамины жили душа в душу, до сих пор дружелюбно подшучивали друг над другом, и надо быть дедушкой, чтобы называть девчонкой свою жену, такую строгую и серьезную на первый взгляд, с тщательно уложенными седыми, без всяких прикрас, волосами.

Стряпня у бабушки и вправду шла полным ходом. На столе стоял только что испеченный пирог. Даже не заглядывая под закрывавшее его полотенце, Анна знала, что он украшен фирменными «елочками», нарезать которые из теста бабушка учила внучку, когда той было еще лет пять.

– Сейчас мясо потушится, хоть поешь. – Бабушка с явным неодобрением оглядела тощую фигуру внучки. – Они тебя там совсем не кормят, что ли? Приходи к нам отъедаться, и Алекс будет рад.

– У тебя недолго и толстухой стать. – Анна села за стол, с наслаждением вдыхая исходящий от пирога кисловато-сладкий запах. – Толстых никто не любит.

– А тощих? – словно невзначай спросила бабушка, умевшая одним словом припечатать кого угодно, даже родную внучку.

Анна смутилась.

– Почему бы и нет? Может, я еще за принца замуж выйду? – попыталась отшутиться она, в то же время надеясь на известное выражение, что в каждой шутке бывает доля шутки.

– Это еще нужно посмотреть, что за принц. – Бабушка, хотя и продолжала ловко шинковать морковь, всегда была на страже. – Вот был у твоей мамы поклонник. Весь несчастненький такой, страдающий, с высокими идеалами свободы. Она его жалела, а я, как увидела его, сразу сказала, что толку от него не будет. Так и вышло. Он у нее потом денег занял и с концами пропал. Вот ведь мужчины пошли! – Бабушка досадливо плюнула.

– А у мамы было много поклонников? – поинтересовалась Анна, поставив локти на столешницу и опершись подбородком на сложенные руки.

– Я же тебе уже рассказывала. – Бабушкавзглянула на внучку и ссыпала ровненькие полукружья моркови в сковороду. – Вокруг нее всегда всякие вились. Даже один потомственный сэр, впрочем, слегка двинутый. Она как солнце была. Когда в хорошем настроении, все вокруг нее улыбаться начинали.