Книга Плащ для Красной Шапочки, страница 106 – Кэтрин Кей

Теперь ей усиленно давали витамины и укрепляющее.

Физические силы возвращались, голова больше не кружилась, зато девушка все чаще думала о сказочном мире. Действительно ли она права, убив Короля? Что, если главное зло сказки – Королева? Знает ли об этом Принц? Конечно, нет. Одна мысль о том, что его можно заподозрить в подлости, вызывала у нее острое неприятие. Принц всегда любил отца, в этом нельзя ошибаться, и не мог знать о коварстве матери. И что же теперь? Что происходит теперь в сказочной стране? Прав ли Охотник и мир идет к своему концу? Или во дворце воцарились покой и радость?

Ей представлялось, как Принц бесприютно бродит по полупустым залам или подолгу стоит в беседке, увитой розами, вглядываясь в горизонт и ожидая ее появления… Как ей хотелось немедленно перенестиськ нему, даже страшно представить, что он не знает, жива ли она вообще, волнуется, ждет.

Но за все эти дни Анне не разу не удалось попасть в сказку. Напрасно она изо всех сил сжимала в руке пластиковую фигурку Красной Шапочки, которую принес ей Даниэль. Ничего не происходило. Тишина и пустота.

– Вдруг из-за этих лекарств, которые мне здесь колют, я больше не смогу попасть в сказку? – с беспокойством спрашивала у друга Анна.

– Мне кажется, – отвечал Даниэль, избегая ее взгляда, – что приходит время выбирать. Какой мир выбрала бы ты?

Он раскрутил на пальце спиннер и смотрел на синий вихрь, напоминающий резвую змейку, так, словно от этого зависело нечто очень важное.

Девушка молчала.

– Не стоит принимать поспешных решений, это важный выбор, – продолжал парень.

– Да какой там выбор?! – Анна подскочила на своей уже смертельно надоевшей больничной кровати. – Нет у меня никакого выбора, понимаешь! Я просто не могу туда попасть! Ворота закрылись!

Ответ Даниэля заставил ее вздрогнуть:

– Может, это к лучшему?

Каждый день к ней приходили родственники – бабушка с дедушкой то с маминой, то с папиной стороны. Приносили полные сумки всяческих вкусностей, которые так и оставались, позабытые, стоять на тумбочке. Папины родные пытались окружить ее заботой, мамины – растормошить.

– Что-то ты совсем как огурец, такая же зеленая, – шутил дедушка Алекс, а бабушка Кора только качала головой.

– Ты хочешь решить все сама, – сказала бабушка как-то перед уходом. – И я была такой же, и твоя мама. Наверное, это правильно. Но знай, что мы поддержим тебя в любом случае, и, если тебе понадобится выговориться или спросить совет, приходи.

Анна кивнула. Возможно, однажды она придет к бабушке и все-таки поговорит с ней начистоту. Но не сейчас. Сейчас это слишком болезненно, пожалуй, ей стоит немного прийти в себя и действительно самой разобраться хотя бы с собственными чувствами и мыслями.

А еще через несколько дней отец отвез Анну домой. В доме что-то изменилось. Девушка поняла это, едва переступив порог. Она не могла сказать, в чем именно дело, но странное ощущение тревожило ее, заставляло приглядываться…

В обувном шкафу не было сапог Оливии. Из кухни пропала ее любимая чашка… А еще странная, словно неживая тишина.

– Где Оливия? – спросила наконец Анна, не в силах молчать.

Отец, как и раньше Даниэль,отвел взгляд.

– Она уехала. Мы решили расстаться, – ответил он и заспешил: – Вот, я тебе печенье испек. С шоколадной крошкой, как ты любила в детстве. Помнишь, ты всегда просила… Поешь, а то одна кожа да кости, в чем только душа держится?!