Книга Все под контролем, страница 72 – Саммер Холланд

Леону и самому хочется так поступить, но он понимает: это неправильно. В конце концов, Тыковка не хотел бы, чтобы его смерть парализовала еще несколько жизней. Он был слишком добрым для подобного.

– Надо ехать, – повторяет Леон после того, как они делают заказ. – В конце концов, у нас есть жизнь за пределами офиса, и, мне кажется, вам обоим будет полезно развеяться. Кстати, Флоренс, как дела в галерее?

Она бросает непонимающий взгляд на Джека, но тот только кивает в ответ.

– Все хорошо, – говорит Флоренс. – У меня скоро открытие новой выставки, я собрала картины и инсталляции от художников с африканскими корнями, есть несколько совсем свежих имен.

– Переосмысление этники?

– Можно и так сказать. В основном это развитие изначальных традиций в современности, трансформация сквозь века и синергия корней с ветвями.

Глаза Флоренс загораются: голос становится живым и настоящим, когда она рассказывает о том, насколько разными оказались племенные традиции Африки, как для нее самой стало открытием то, что границы стран и границы культур – это словно параллельные вселенные.

Джек смотрит на нее как пират на добытое сокровище. Леон понимает почему: они чувствуют друг друга в тех вопросах, которые оказались критичными для обоих. Искусство стало началом их чувств, а взаимная забота склеила их накрепко. Вот и сейчас заметно, насколько Джек гордится успехами галереи Флоренс, какое удовольствие получает от ее рассуждений и горящих глаз.

– И самое удивительное – это сохранилось намного лучше, чем в Южной Америке, – продолжает она. – У нас в Колумбии колонизация выкорчевала коренные народы практически начисто.

– Мы думаем о Боливии, – добавляет Джек. – Там и сегодня есть на что посмотреть в плане исконной культуры.

– Согласен, нам всем стоит путешествовать больше, – кивает Леон. – Тоже думаю об этом.

– Гэри говорит, Тыковка в последний год много где был, – вдруг произносит Джек.

– Да, они с Кэтрин много путешествовали. Она рассказывала, не только по Америке – были в Германии, в Корее.

– Она меня ненавидит?

– С чего ты взял?

– Будто не вижу, как Кэтрин на меня смотрит, – отводит больной взглядДжек.

Флоренс напряженно кладет руку ему на плечо.

– Нет, я понимаю, – продолжает тот. – Она права, я был таким дерьмом по отношению к нему…

– Джек, – мягко произносит Флоренс.

– Нет, она действительно права. Я такого наговорил…

– Никто из нас не виноват в его смерти, – отрезает Леон, невольно сжимая в руках салфетку, – ни ты, ни я. Он сам принял решение молчать.

Сложно произносить вещи, в которые не веришь: они с Джеком оба знают правду. Они напортачили, предали Тыковку и отказывались замечать то, что с ним происходило. Обелить себя в собственных глазах больше не получается.

– Мне нужна минута, – поднимается Джек. – Простите.

Он исчезает за дверью уборной, и Флоренс, тяжело выдохнув, опирается на свои руки.

– Извини, ему сложно, – произносит она. – Мы хотели, чтобы этот обед прошел гладко, но… пока не выходит.

– Поверь, я понимаю, – отвечает Леон. – Ты сама как?

– В порядке, – поджимает губы Флоренс. – Правда в порядке. Больше переживаю за Джека, он пока только ищет способ справиться со всем.

– И как?

– Помнишь, что у нас с ним есть фонд?

Леон кивает, глядя на Флоренс по-новому. Они впервые, наверное, разговаривают тет-а-тет – и теперь заметно, насколько она изменилась рядом с Джеком. Та холодность и даже надменность, которая обычно сопровождала ее на общих встречах, будто исчезла навсегда. Теперь в ее глазах видно тревогу и искреннее волнение за Джека.