Книга Пригнись, я танцую, страница 8 – Саммер Холланд

Отделение онкологии встречает тем же запахом стерильности, который был у терапевта, но чуть меньше. Лучше бы воняло спиртом, это хотя бы напоминает дом. Впрочем, одна из самых крутых клиник Нью-Йорка не может пахнуть чем-то неправильным.

Попытки вспомнить, куда теперь идти, ни к чему не приводят: ему долго объясняли, сколько раз повернуть в этих запутанных коридорах, но кто бы слушал: от паники мозг отключился напрочь. Том останавливает сурового вида чернокожую медсестру, лицо которой внушает страх и немного доверия.

– Добрый день! – приветствует он, пытаясь не выглядеть испуганным, чтобы на него не наорали. – Мне назначено у доктора Ким, но я заблудился. Не подска…

– Направо по коридору, вторая дверь слева, – коротко отвечает та, смеряя его взглядом, – с табличкой «Доктор Ким».

– Спасибо, – кивает Том. Задерживать ее хотя бы на секунду кажется опасной идеей.

Нужный кабинет действительно находится прямо за углом, с той самой табличкой. До приема еще пятнадцать минут, но стоять под дверью как-то глупо. Голосов не слышно – может, врач там один?

Ладно, выгонит и выгонит. За спрос не бьют. Том поднимает руку и стучит.

– Войдите, – слышится из-за двери спокойный женский голос.

Девушка. Вот черт, а он думал, это будет мужик – интересно почему? Дверь легко поддается, пропуская внутрь.

– Доктор Ким, да? Я – Том Гибсон. Ничего, если раньше? Могу подождать, только скажите.

За столом в небольшом, аскетично обставленном кабинете сидит миниатюрная азиатская девушка, которая выглядит буквально лет на двадцать, да еще так, будто сошла с билборда. Она еле заметно приподнимает брови, но тут же кивает на стул перед собой:

– Все в порядке. Проходите.

На пару секунд Том забывает об опухоли и бесстыдно разглядывает своего врача. С одной стороны, она очень строгая: врачебный халат, собранные в низкий хвост волосы, спокойный оценивающий взгляд. Но есть в ней что-то, что выбивается из общей картины: то ли рубашка, которая виднеется в вороте халата, то ли блеск тонкой золотой цепочки на шее. И еще доктор Ким… красивая. Прямо красивая, без малейшего «но».

– Мистер Гибсон? – зовет она и снова кивает на стул: – Садитесь, пожалуйста.

– Вы можете называть меня Тыковкой, – предлагает он. – Меня так все называют.

Она на секунду замирает, часто моргая, но тут же берет себя в руки. У нее очень серьезное лицо, но в глазах мелькает что-то, чему не удается дать название.

Том никогда не был дамским угодником – работа и братья важнее, – но сейчас почему-то хочется ей понравиться. Странное чувство, новое, особенно если учесть, что он ее совсем не знает.

– Вас направили из клиники? – пытается вернуть разговор в деловое русло доктор Ким.

– Да, – подтверждает Том. – Сказали, у меня обнаружили опухоль.

– Верно. По результатам компьютерной томографии видно именно это, но нам нужно сделать биопсию, чтобы подтвердить предварительный диагноз.

– И что вы подозреваете?

– Крупноклеточный рак легких.

Он машинально тянется в карман за сигаретами, но останавливается на полпути. Все-таки это не просто опухоль. Время, люди, весь мир замедляется, позволяя ему осознать услышанное.

– Не туберкулез, да? – с надеждой спрашивает он.

– Нет, мистер Гибсон.

– Жаль. Наверное… – Он делает глубокий вдох и медленно выпускает воздух через рот. – А какая стадия?