Книга Пригнись, я танцую, страница 67 – Саммер Холланд

– Куда ты? – спрашивает он.

– В Бирмингем, на обучение. Вернусь завтра.

Наблюдая за тем, как братишка придирчиво осматривает черную рубашку, Том вспоминает: он говорил, что поедет к какому-то мужику на юге, который учит трахаться. Правда, тогда казалось, что шутит, но нет. Собирается.

– Все не пойму, чему там учиться, – ухмыляется Том, возвращаясь к учебнику. – Вместо движений туда-сюда люди придумали что-то еще?

– Удовольствию, Томми. Туда-сюда и собаки умеют, и знаешь, что отличает человечество от собак? Интеллект. В том числе и в вопросах секса.

– Ты-то у нас трахаешься с умом, конечно же. Какая разница, оргазм везде одинаковый.

– Только у мужчин. У нас вообще все просто, эрогенная зона по сути одна, в то время как женское тело, уж поверь, намного интереснее. Так что если ты собираешься всю жизнь дрочить девчонками, не умея доставлять им удовольствие, так и скажи.

– Глянь, – обиженно морщится Том, – включил доминанта. Что такого ты умеешь, что не могу я?

– Ты когда-нибудь видел, как девушка дрожит от оргазма? – поворачивается Леон. – Или вообще чей-то оргазм, кроме своего?

– Иди на хер.

– Когда захочешь почувствовать себя ее единственным богом, которому достаточно сделать одно движение, чтобы ее главным желанием было встать на колени, сообщи. Покажу тебе пару приемов.

– Ты уже обещал, но в итоге начал долгий и нудный рассказ о женской душе.

– А ты чего ожидал? Три техники, как довести ее до сквирта? Без смысловой наполняющей они пусты. Нельзя собрать машину, не зная, как работает двигатель внутреннего сгорания.

– В смысле довести до сквирта? – задумывается Том. – Это можно, типа, мне сделать? Я думал, они сами.

– Что и требовалось доказать, – усмехается Леон, поправляя воротник перед зеркалом. – До завтра, Томми. Присмотри за Джеком, ладно? Мне кажется, он от скуки полгорода угонит.

Ладно, нужно будет и правда взять у него пару уроков. Пэм из бара до сих пор смотрит на Леона коровьими глазами и наливает бесплатную пинту каждый раз, когда тот заходит. Так что братишка точно что-то знает.

Нью-Йорк, апрель 2018

Плотные шторы погружают комнату во тьму, но организм подсказывает, что утро уже наступило. Том переворачивается на бок, подгребая под себя девушку, которая лежит на его плече, и вдыхает запах ее волос.

Глаза открываются сами собой: он вспоминает вчерашнюю ночь. Кэтрин. Его доктор Ким, ради которой он был готов перевернуть все больницы Нью-Йорка, чтобы она согласилась на свидание.

Теперь она не доктор Ким, а его маленькая Кейт, которая вчера не просто сходила с ним поужинать, а вообще башню снесла, почти как в «Убить Билла». Несколько раз за ночь он мысленно благодарил Леона за его уроки: они сработали.

Когда у Кэтрин закатывались глаза и ее била дрожь от возбуждения, а пальцы сминали простыни, это казалось лучшей похвалой, которую он когда-либо получал. И теперь она лежит так же, как и уснула: у него на плече.

Том целует ее в макушку и с сожалением выбирается из постели: пора выпить свою таблетку. Лучше бы он, конечно, и дальше обнимал ее, чем вот так… Вчера почти забыл о том, что у него рак. Всего два раза всерьез зашелся кашлем, один раз в ресторане, и один – у нее дома, правда, в самый неудобный момент. Наверное, присутствие Кэтрин рядом заставляет организм подбираться и вспоминать, что им обоим – и организму, и Тому – еще нужно как-то функционировать.