Книга Пригнись, я танцую, страница 167 – Саммер Холланд

– Точно. А что у нас, Мексика?

– Остин, Техас, – поправляет Кэтрин. – Мексика через неделю.

– Ты выучила расписание Гран-при? С ума сойти.

Если бы Том знал, что Кэтрин приготовила ему сюрприз и заказала поло и кепки «Феррари», наверное, удивился бы еще больше. Но эту новость она оставляет до воскресенья. Даже странно, что футболка «Манчестер-Сити» у него есть, а ничего с «Феррари» в квартире нет и близко.

– Если я увижу пятую подряд победу Гамильтона, я сам сдамся своему раку, – продолжает Том. – Его рожа достала меня до тошноты, ему даже в болид садиться не нужно, может пешком прогуляться за своим очередным кубком.

– В этот раз Феттель должен взять Гран-при, – успокаивает его Кэтрин. – Мне кажется, это будет справедливо.

– Ты не понимаешь. Который год уже длится эта проклятая доминация «Мерседеса»? Мне начинает казаться, что это никогда не закончится.

– «Мерседеса» или Гамильтона? – смеется она. – Что-то я не вижу, чтобы ты злился на Валттери Боттаса. И не вижу его с кубками.

– Как я могу злиться на Боттаса, если ты за него болеешь? – искренне недоумевает Том. – Ну уж нет, раз мы договорились, что он заслужил твои переживания, то будем делать это вместе.

– Я еще немного переживаю за Шарля Леклера.

– Не начинай, – смеется он. – Он просто красивый, вот и все. Тебе нельзя за него болеть.

– Это почему?

– Я буду ревновать. Себ, Кими и Валттери не в твоем вкусе, тут я могу быть спокоен. Но этот смазливый мальчишка – не-а. Только через мой труп.

– В следующем году он будет гонять за «Феррари».

– Не смеши меня, он там ненадолго^[18]. Сомневаюсь, что сможет полноценно заменить Кими – тот настоящая звезда. От него несет старыми добрыми гонками. А Леклер слишком слаб.

– А мне кажется, у него большое будущее.

На колено Кэтрин ложится рука Тома, сминая кожу требовательными пальцами. По ногам бегут мурашки – за их время вместе она успела выучить, чем ей грозит такое движение. Предвкушение отдает сладостью на губах – даже хочется облизнуть.

– Заставляешь меня злиться? – в тоне Тома сквозит металл. – Ты специально это делаешь?

– Я не виновата, что ты такой ревнивец. Кстати, ты хотя бы перестал ревновать к Патрику после Германии?

– При чем здесь он?

– Помнится, при звуке его имени у тебя глаза кровью наливались…

Пальцы сжимаются, посылая еще одну порцию мурашек. Кэтрин исподтишка косится в сторону Тома:

– Убери руку на рычаг переключения передач.

– Справлюсь одной.

– Я беспокоюсь не о тебе. Боюсь, что «Индиго» будет ревновать.

Через пару секунд Том убирает руку. Кэтрин едва не вздыхает от разочарования: ей нравилось чувствовать опасность, а теперь пространство между ними кажется слишком большим и отвратительно целомудренным.

В какой момент это произошло? Кэтрин ведь считала секс переоцененной вещью, а теперь сама еле терпит до дома. Когда Том Гибсон заходил в ее кабинет со своей фирменной улыбкой, она и не представляла, к чему это приведет.

К тому, что, если он не ускорит свою драгоценную машину, Кэтрин сама потянется к его ширинке.

– Кстати, у нас новый врач, – она знает, что дразнится, но не может остановиться, – он даже сделал мне комплимент.

Вообще-то этому врачу пятьдесят, и он перешел из соседней клиники, а комплимент касался исключительно состояния истории болезни одного из пациентов… Но сейчас необязательно это уточнять.