Книга Пригнись, я танцую, страница 158 – Саммер Холланд

Он до смерти устал бороться, он вообще не чувствует себя борцом. Он – кукла-блевунчик, которую шатает от любого порыва ветра. Если благодаря риску чертова опухоль начнет хотя бы немного скукоживаться, Том готов его принять. Иначе проще сразу в петлю залезть, чтобы никого вокруг себя не мучить.

После «Докеби» он сворачивает в пиццерию. Заказывает самую вкусную пиццу по версии Кэтрин – «Маргариту» – в форме сердца и возвращается в машину, чтобы подождать оба заказа. Лето в Нью-Йорке уже вовсю вступило в свои права: жарко, как в микроволновке. Горячий воздух, застывший в проходе между высотками, окончательно убивает возможность и желание думать.

Том чувствует себя куском желе, в котором плавают чудом уцелевшие кости. В его жизни все становится сложно: теперь от братьев приходится скрывать не только рак, но и жену. Та не слишком счастлива от данного факта, и это очередной повод для серьезных разговоров и ее безмолвного сожаления. Хорошо, хоть от самой Кэтрин ничего скрывать не нужно: она, конечно, бесится, но способна его понять.

А еще чертовы изобретения стоят на месте. Ни одной идеи, даже самой паршивой… Том откидывается на спинку сиденья и задирает голову к розовому закатному небу.

Поездка на концерн оказалась более впечатляющей, чем он ждал. Чертовы немцы на пару шагов впереди американских компаний в своих разработках. Тому не везде дали сунуть нос, но то, что он успел заметить, – это не просто будущее. Там сплошная футуристика, а ведь сейчас всего лишь две тысячи восемнадцатый. Если так пойдет, за десять лет индустрия так вырвется вперед, что «Феллоу Хэнд» останется только бежать вслед уходящему поезду со своими «Джей-Фанами» и «Про-Спейсами».

А что, если им самим начать задавать будущее? Черт, прыжок слишком большой, они не смогут так быстро переобуться… С другой стороны, Леон приказывал мечтать, что в целом и означает «заглянуть далеко в будущее». Не на год, а как минимум на пять. В идеале – на пятнадцать.

В воздухе над собой Том представляет «Авенджер» Итана и начинает мысленно крутить ее туда-сюда, пытаясь понять, чего принципиально не хватает для использования. Он вспоминает все, что видел в офисе концерна, и разработки, о которых читал в статьях, но верная мысль крутится вокруг сознания, никак не даваясь в руки. Что-то для пассажира? У них и так миллионы вещей, тут китайцы впереди всей планеты. Для водителя? Тем более. Для долгих поездок? Не так много людей выезжают куда-то за пределы штата. Для города? Чтобы решить проблему пробок, нужно не машины уменьшать, а улицы расширять…

Стоп.

– А ну-ка стой, – командует Том визуализации и тянется к ней рукой. – Как-то ты удобно стоишь…

У «Феррари» была такая разработка и у кого-то еще. У них не пошло, но что, если соединить два лучших таланта Тома – обходиться малым и никогда не лезть в само устройство автомобиля?

Идея кажется безумной, но у него каждая идея казалась безумной, пока не превращалась в новую реальность. А вдруг и теперь получится? Боже, это будет настоящий разъеб индустрии. И главное – Том даже понимает, с чего именно ему начать.

Идея больного шизофренией: Том решает поднять машину в воздух. Но это может сработать.

Не давая себе погружаться в процесс, он выпрыгивает из «Индиго» и фиксирует картинку в голове. Не сегодня, не прямо сейчас – нужно сначала вернуться домой и разобраться с Кэтрин. Закончить разговор, решить все раз и навсегда и только потом бежать в гараж, чтобы проверить, есть ли там что-то, с чего можно начать.