Книга Пригнись, я танцую, страница 142 – Саммер Холланд

– Подниму банк идей, – считает на пальцах он, – посчитаю зарплату, согласую новые дизайны, нарежу задачи на неделю и уеду в отпуск.

– Какой, к черту, отпуск? Том, ты еще не понял, что проблемы только продолжаются? У нас нет ничего нового, что можно выпустить в течение хотя бы года.

– Обычный такой отпуск. Поеду в Германию, погуляю по Баварии…

Леон едва заметно морщится, и от напряжения голова отключается напрочь. Тома начинает нести хер знает куда.

– Заеду в Ингольштадт на завод одного знакомого нам с тобой концерна, – в памяти всплывает информация, которую он узнал от Кэтрин, – может, там подрежу что из идей.

– Серьезно?

– Меня тут в журнале напечатали, так что раз уж я молодой гений из Британии, надо этим пользоваться. Ты сам говорил, что нам не хватает международной работы.

– Хорошо, – сцепляет пальцы в замок Леон. – Только не слишком увлекайся баварским пивом.

Знал бы он, на что на самом деле похожа жизнь Тома сейчас, не говорил бы так. Никакого алкоголя, табака и даже кимчи, который мама Кэтрин передала вообще-то ему, нельзя. Более скучной жизни не придумаешь, но это все еще не смерть.

– Вернусь со свежей головой, – обещает Том. – И обязательно с новым изобретением.

Остались сущие мелочи: за пару дней найти человека из концерна и подружиться с ним. Гений или нет, Том не знает ни одного немца, кроме этого Патрика, с которым общается Кэтрин. А тот точно не по автомобилям.

Вот ты и заврался, Тыковка Гибсон.

На свежем снимке миссис Мальдонадо заметно, как медленно, но верно продолжают разрастаться метастазы. Кэтрин перебирает в голове варианты: химиотерапия не останавливает развитие опухоли.

Стоит поднять дозировку, иначе она потеряет пациента. С другой стороны, сделав это, она тоже может навредить. Ситуация становится патовой, метастазы выкручивают руки, и с профессиональной точки зрения выход очевиден.

Вот только он ей не нравится.

Рабочий телефон на столе взрывается звонком, заставляя вздрогнуть: Кэтрин сразу снимает трубку.

– Кэтрин, – звучит непривычно мягкий голос Жасмин, – чем ты сейчас занята?

– Планирую встречу с пациентом, – осторожно отвечает она. – Что-то не так?

– Зайди ко мне ненадолго.

Это звучит слишком опасно. Кэтрин больше не задерживается ни на секунду: она поднимается, поправляет халат и даже быстро оглядывает себя в зеркало – мало ли, вдруг с одеждой что-то не так.

Она не припоминает ни одной причины, по которой ее мог бы ждать неприятный разговор с Жасмин, но этот вкрадчивый голос и вызов посреди дня не сулят ничего хорошего. Что-то должно было случиться… Вот только что, черт возьми?

Иногда Кэтрин замечает, что начинает выражаться почти как Том. Для мужа он оказывает на нее не лучшее влияние – ругань, несколько сбитый режим и даже непривычная легкость в принципиальных раньше вопросах могут сыграть с ней злую шутку.

Вот только менять ничего не хочется: происходящее ощущается слишком правильным, даже если старые привычки воют, что все идет наперекосяк. Кэтрин немного страшно от того, насколько ей с ним хорошо.

У самой двери Жасмин она еще раз на секунду останавливается, чтобы все же попробовать найти то, в чем прокололась. По памяти радостно несется перекати-поле.

– Доктор Райт, – заглядывает она в кабинет. – Добрый день.

– Кэтрин, – хитро улыбается Жасмин, – садись, пожалуйста.