Книга Пригнись, я танцую, страница 112 – Саммер Холланд

А Кэтрин в это время усердно жует кленовый пекан.

– Леон перешел в нашу школу, когда мне было шестнадцать. Ему едва стукнуло тринадцать, кстати, огромный разрыв. Он – малолетний гений, который перескочил несколько лет в младшей школе, а я самый старший в классе, потому что в девять лет на год уехал к бабушке в Арклсайд – родители не могли одновременно содержать меня и сестру. Это глухая деревня, до ближайшей школы – девять миль. Я там бывал раз шесть за весь год, наверное. Когда вернулся в Манчестер, сразу пошел на класс назад.

Том зажмуривается на секунду: а ведь это можно считать счастливыми воспоминаниями.

– В общем, в первый день Леона пытались избить. А я не мог смотреть, как бьют человека, который ни в чем не виноват, но и самому не было смысла лезть в драку: нас просто избили бы обоих. Короче, я его схватил, и мы убежали. На следующий день, правда, нас снова нашли и побили, но уже вместе. Мы дружим с того дня.

– Вще еще не понимаю, вы брачья или неч, – перебивает Кэтрин с набитым ртом.

– Милая, просто жуй, – смеется Том. – Мы – семья, пусть никто из нас не родственник друг другу. Так бывает, что из всех людей в мире твоими родными становятся те, кого ты сам выбрал. Тогда, правда, мы были только друзьями.

Кэтрин понятливо кивает, мол, пусть будет так, и подносит ко рту стаканчик с кофе.

– Проблемы Леона оказались даже серьезнее моих: его отец не планировал работать, как, впрочем, и мать. Если тот хотел есть, одеваться, ездить на трамвае в школу и вообще что-то делать, должен был зарабатывать сам. В тринадцать лет у тебя не так много вариантов это сделать. Так что Леон нашел схему заработка. Мы тогда долго обсуждали, как все провернуть. Легче всего было пойти в наркокурьеры, но это слишком мерзко.

Прикусив язык, Том вдруг понимает, как это звучит для человека, который далек от их прежнего мира. По сути, все их варианты нарушали закон, и вопрос того, что мерзее – заниматься наркотиками или машинами, – стоял остро только для них. А в тюрьме все равно все сидят вместе.

– Понимаешь, легальных способов заработать мы не видели. Но даже среди нелегальных есть то, на что ты готов пойти, и то, что кажется совсем неправильным. Как бы странно ни звучало, разница между наркоторговлей и угоном машин огромна.

– Жнаю, – пожимает плечами Кэтрин, все еще усиленно жуя.

– Я с детства люблю все, что связано с миром автомобилей. Гонки всех видов – просто сейчас силы есть только на «Формулу-1», – автомобилестроение, история индустрии. Так что это я предложил ими заняться. А Леон нашел схему: угоняем машины, разбираем на запчасти, продаем. Выходит очень просто, на самом деле. Намного проще, чем какая-нибудь торговля оружием или еще что-то.

Том на секунду задумывается: а что бы они делали без угона? Наверное, это было единственным, где они смогли ни разу не попасться. В любом другом деле засветились бы, как пить дать.

– Тогда мы позвали Гэри и Джека. Они были такими же отбросами, как мы, но у Гэри был старый гараж, наследство от деда. А Джек стал угонщиком. Так что вот тебе расклад: я говорю, что нужно угнать, Джек угоняет, Гэри разбирает, Леон продает.

Она будто ожидала. Том всматривается в лицо Кэтрин, но не видит и тени сомнения в его словах. Он думал, что у нее будет шок, даже готовился объясняться, доказывать, что у них с братьями было не очень много вариантов… Но ей это словно не нужно.