Книга Чувствуй себя как хочешь, страница 128 – Саммер Холланд

Джек прикрывает глаза и роняет голову на колени: это невыносимо. Легко сказать себе: не признавайся в чувствах. Сложнее выполнить обещание, когда самого распирает всем новым. Хочется залезть на крышу и орать до хрипоты, чтобы слышали в Париже, Мадриде и, черт с ним, Манчестере.

Париж… Джек с трудом поднимается и берется за шампунь: необходимо вернуться в Париж. Орлеан – это весело, но они ведь даже мобильники в отеле оставили, не дай бог что случится. И бабушке нужно будет позвонить, а то запереживает, искать начнет, может до Гэри дойти. А это сейчас совсем лишнее.

– Ты не помнишь, мы бронировали номер с завтраком? – громко спрашивает он сквозь дверь.

– Да, – отзывается Флоренс. – Ты голодный?

– Как будто ты нет, – заглядывает в номер Джек, вытирая волосы полотенцем. – Мы же договаривались: никаких голоданий в отпуске.

– Ладно, – податливо кивает она и падает обратно на подушки, – все равно завтра возвращаться.

– Нам обоим нужен суп. А тебе, возможно, еще и круассан.

– Мы договаривались не голодать. Про объедаться речи не шло.

– Понять не могу, – Джек находит на стуле у кровати свои брюки, – почему ты так ненавидишь еду.

– С генетикой не повезло. Вечером понюхаешь шоколадную конфету – с утра лишний фунт на весах. А зад растет, просто потому что ему хочется.

Джек представляет себе Флоренс с широкими округлыми бедрами и машинально поправляет ткань брюк, чтобы не выдавала мгновенный стояк.

– Ну да, беда-то какая. Большой зад. Если окажешься шире четвертого размера^[17], в жизни не пройдешь в узкую дверь своей каморки в галерее.

– Не смешно. – Флоренс скатывается с кровати и начинает искать платье.

Закончив одеваться, Джек бегло похлопывает себя по карманам: ключ от номера в рубашке, телефон в Париже, но бумажник-то точно в брюках… Где ему еще быть?

Его нет. Ни в брюках, ни в рубашке, ни на столике у кровати…

– Цветочек, – зовет он, – ты, случайно, не видела мой бумажник?

– Нет. – Она замирает, позволяя легкому платью самому сползти по ее телу. – Ты же его не потерял?

В ответ Джек перерывает комнату, заглядывая в каждый уголок и даже под кровать и в душ.

– Блядь, – отчаянно повторяет он, – не мог же я его посеять? Ну не мог. Проще руку потерять, да?

Второй круг поисков тоже не дает результатов. Бумажник словно в воздухе испарился.

– Давай успокоимся.

Флоренс берет Джека, который не может перестать ругаться, за руки и заставляет сесть на кровать.

– Нужно вспомнить, – мягко говорит она, – где ты доставал его в последний раз?

Звучит логично и даже просто, если бы в прошедшей ночи не было нескольких очень темных пятен.

– Мы сидели в баре, – Джек пытается восстановить ход событий, – у тебя закончился коктейль, а у меня джин.

– И ты купил мне еще один, – добавляет она.

– Да, а потом…

– Я вытащила тебя на танцпол. – Флоренс закрывает рот рукой.

Джек готов завыть. Если он оставил кошелек на стойке, не найдет его уже никогда. Надо быстрее вернуться и заблокировать карты, если еще не поздно. Налички там немного – не самая большая потеря, – но на картах лежит достаточно, чтобы какой-нибудь счастливчик неплохо подрезал ему бюджет.

– Нам нужно в Париж, – говорит Джек.

– У меня нет с собой денег.

– Знаю, и у нас обоих нет телефонов. Двадцать первый век, а мы… в чертовых восьмидесятых, – морщится он.