Книга Я за твоей спиной, страница 175 – Саммер Холланд

Идея на самом деле неоднозначна: с одной стороны, они в Ирландии, и как тут не надраться, с другой – Гэри весь день ждет, что Пайпер будет говорить по-ирландски, а пьяной она уж точно ни слова из себя не выдавит.

Их встречает полупустой паб и молодой бармен, который мрачно протирает стаканы и смотрит на них волком.

– «Гиннесс»? – кивает он.

– А «Килкенни» есть? – Гэри словно не замечает его настроения: он подсаживает Пайпер на стул у стойки и усаживается рядом. – Маленькая, ты сама выбираешь.

Пайпер совершенно не разбирается в ирландском пиве, но видит на кране какое-то знакомое название.

– «Мерфис», – говорит она. – У вас же есть, да?

Бармен тихо присвистывает и бормочет что-то неразборчивое, но совершенно точно ирландское – эти мурчащие звуки ни с чем не спутаешь.

Черт. Гэри поворачивается к ней с детским любопытством и выжидательно смотрит. Пайпер решает пойти ва-банк.

– Ordaím Murphys, – с широкой идиотской улыбкой говорит она, надеясь, что не напутала с формой глагола.

– Cad? – поворачивается к ней бармен. – Labhraíonn tú Gaeilge?

В этот раз она в целом понимает, что ему надо.

– Что он говорит? – шепчет Гэри ей на ухо.

– Удивляется, что я говорю по-ирландски.

– Так расскажи ему, что ты местная.

Бармен смотрит на нее, ожидая ответа, но пиво наливает. Пайпер напрочь забывает, как будет «да» по-ирландски. Когда тот ставит перед ней полный бокал стаута, темного, почти черного, с плотной пеной, она понимает свою ошибку. Это же самое крепкое пиво, да?

– Itheann mo mhadra an damhán alla, – выдавливает она из себя.

Бармен смотрит на нее, как на полную идиотку, а Гэри, раздуваясь от гордости, сжимает ее плечо и слезает со стула.

– О, Даван Алла я знаю, деревня же? – в восторге спрашивает он. – Пообщайся тут пока со своим, скоро вернусь.

– Он думает, что я из Ирландии, потому что я из Дублина, а я из Огайо, не выдавайте меня, пожалуйста, – выпаливает Пайпер, стоит Гэри скрыться в уборной.

– Что ты несешь? Моя собака ест паука? – переспрашивает ее бармен. – Где ты это вообще выучила?

– В приложении. Я уже три месяца учусь, и пока это все, что получается.

– Погоди, – бармен склоняется над стойкой, – твой парень решил, что ты из Дублина, и ты теперь учишь ирландский?

– Не хочу его расстраивать. Он из Манчестера, мы живем в Нью-Йорке, и ему нравится идея, что я ирландка.

– Как фамилия?

– Его? Барнс.

– Твоя, маленькая тупица.

– Нолан.

– Значит, ты ирландка. Это ирландская фамилия. – Он впервые улыбается. – А эта пинта – за мой счет.

– С чего бы?

– За то, что учишь язык. Тут половина ирландцев даже не пытается.

Когда Гэри возвращается, бармен относится к ним куда теплее, а у Пайпер убавляется пива в бокале.

– Уже подружились? – Гэри садится рядом и целует Пайпер в макушку.

– Это все ирландский.

– Cúl tóna, – бросает бармен.

– Эй, я все поняла! – Пайпер возмущенно бросает в него салфетку и поворачивается к Гэри. – Он нас ебанашками назвал!

– Так и знал, что ты здесь будешь как дома, – только улыбается тот.

Зверюга

Бикерстафф, 2011

Гэри еле дышит от усталости, но все-таки падает за руль. Джек уже спит – пусть, ему этой ночью пришлось хуже всех. Они только час как вернулись домой, и ему тоже стоило бы рухнуть, но незаконченное дело все равно не даст уснуть.

Он надеется никогда больше в своей жизни не увидеть ни одной «Альфа-Ромео». Ни новой, ни старой, ни красной, ни черной. Итальянский автопром и без того сомнительный, а теперь так и вовсе умер в его глазах. Альфа-ромео, фиаты, феррари, хуярри – все одно. Чем больше Гэри работает, тем меньше машин остается для выбора себе. Только японцы пока не подводят.