Книга Без любви здесь не выжить, страница 104 – Саммер Холланд

– Ты так говоришь, будто произошло что-то серьезное, – отвернулась к окну я, – а всего лишь твою шпионку посадили в тюрьму.

– Я понял, что есть какая-то проблема, только к обеду, – глухо ответил Рэй после недолгой паузы. – Зашел в кабинет, ваши места пусты. Гуд прикрывает тебя так, будто ты вышла на тайную миссию, рассказывает глупости о твоем здоровье, о том, что иногда девушкам нужно остаться дома, и твое отсутствие полностью легально. У Чакраборти и вовсе никакой легенды. Потом уже увидел сообщение от Эрика.

Он говорил спокойно, но я не в первый раз слышала этот голос и смогла уловить еле пробивающуюся сквозь эту неприступную маску дрожь.

– Подумал, ты осталась в Бексли. Злился. Ближе к вечеру получил вопрос от него, почему ты не отвечаешь. Вот только тогда мы поняли, что тебя нет нигде. Он поехал в Хаверинг, заметил, как за входом следит полиция – они даже не слишком скрывались.

– А это еще зачем?

– Явно ждали одного из нас. Эрик свернул в «Дилдополь», к Бренде, там подтвердилось: ты не выходила на связь ни с одним из нас. Вашу квартиру в итоге поехал проверять какой-то Гидеон. Когда оказалось, что ты исчезла, я отправился к Эрику в подвал. Чакраборти держался часа четыре, прежде чем заговорил.

– Зубы… Это ты ему?

– Зубы. Ногти. Ребра. Много всего случилось. Мы не могли приехать тебя вытаскивать, даже когда выяснили, где ты. Кстати, знала, что была в секретном отделении полиции?

– Поняла по отсутствию вывески.

– Его открыли после две тысячи десятого, когда произошел Flash Crash, и американцы рассказывали нашему отделению, как же те плохо работали. Империю это здорово взбесило, но вместо дополнительных полномочий финансовому контролеру они просто дали им своих собственных полицейских.

– Я видела всего четверых.

– Не думаю, что там больше шести, иначе походы констеблей в кофейню за булочками выглядели бы слишком подозрительно.

– Я вспоминала о вас, – призналась я. – Надеялась, вы придете за мной.

Сидела одна в клетке, в ожидании очередного допроса, ревела и мечтала, что меня спасут. Наивная идиотка, которая принимала Рэя и Эрика за спецагентов или супергероев. Я помнила, как больно было осознавать, что мои мечты остались только глупыми мечтами.

– Мы собирались, – ответил Рэй. – Знали, что не поможем, скорее, сядем рядом с тобой, но все равно срывались. Представляю, как это выглядит, и понимаю, что теперь тебе сложно воспринимать нас серьезно. Мало есть того, что я не отдал бы за то, чтобы не быть бессильным в той ситуации.

Он вздохнул и замолчал, но тут же словно вспомнил, что тишина была болезненной для меня. И с явным трудом продолжил.

– Когда Эрик занял мое место в подвале, он избил Чакраборти до потери сознания, привел в чувство и продолжил делать то же самое. Прошло время, пока тот наконец устал и заговорил о тебе.

Картины, которые он рисовал словами, вставали перед глазами, как живые. Описываемое отчаяние казалось материальным, и у меня сжималось сердце. Да, мне было страшно и одиноко… Но Эрик и Рэй не радовались моему отсутствию. Когда я вернулась, они выглядели изможденными. Оба.

– Он сказал, что есть три варианта. Двадцать четыре, тридцать шесть и сорок восемь часов – в зависимости от того, как ярко Уотерби опишет прокурору степень твоей опасности. И тогда же Чакраборти сказал, что на первый вариант можно не рассчитывать. Мы задели эго, а это самая болезненная точка у такого человека.