Книга Здесь нет места любви, страница 89 – Саммер Холланд

– А если эксперт ничего не понимает и ошибается?

– Для этого существует ассесмент, –улыбнулась она. – Раз в шесть месяцев программа сопоставляет наши отчеты, стратегии продажников и результаты клиентов, и если прогнозам специалиста больше не доверяют, или они оказываются неверными слишком часто, аналитика меняют.

– А… – у меня даже пропал дар речи. – А когда я должна была об этом узнать?

– В июле. Ты попадаешь только под этот ассесмент, потому что не проработала пять полных месяцев.

– Но вот же и есть моя ответственность! Мой отчет оказался неверным, и это повлияло бы на оценку!

– Тебе буквально необходимо расслабиться, – заметил Хэмиш.

– Тебе буквально необходимо научиться использовать слово «буквально», – огрызнулась я. – Неужели вас не волнуют ваши ошибки?

– Один неверный отчет за полгода – это капля в море, – пожала плечами Фелисити. – Даже если их скопится десять – все равно будет меньше десяти процентов. А проходной по актуальности – восемьдесят.

Шестеренки в моей голове со скрипом завертелись после озвученного числа, и на смену первой волне удивления тому, насколько этот процент низок по сравнению с реальностью успешных стратегий, пришла вторая: осознания.

Мы были фиктивным отделом, который поддерживал общую легенду компании, а не ценными экспертами. Настоящий заработок скрывался не в наших тухлых отчетах, а в драгоценных приписках к ним. Инсайды, которые были не раскопанной информацией и не результатом анализа больших данных, а созданными ситуациями на рынке.

Вопрос о том, кто организовал атаку на «Хортенсонс», отпал сам собой.

Это не было тайной, которую узнала «Рид солюшнс».

Это было действием, которое «Рид солюшнс» произвела.

– Мне пора, – поднялась я. – Простите.

– Куда? – одновременно спросили Гаурав и Хэмиш.

– Домой. Мне нужно все обдумать и решить, хочу ли я в понедельник сюда возвращаться.

– Но мы так ничего и не…

– Блэк ко мне придирается. Он узнал, что я залезла во внутреннюю базу, чтобы перепроверить все отчеты, научил меня остальному и теперь будет требовать от вас того же. Насчет телефонов ничего не знаю. Все.

На их лицах снова было написано столько всего…

– Слушайте, – поторопилась нормально закончить диалог я. – Блэк устроил мне очень херовый день, и сейчас мне крайне паршиво. Физически. Поэтому, как бы я вас всех ни любила, лучше поеду.

– Мы… понимаем, – мягко улыбнулась Фелисити.

Конечно, я так и не поела… Но сейчас важнеебыло как можно быстрее попасть к Эрику. То, что я поняла, жгло мозг, и если это нельзя обсудить с коллегами, значит, нужно ехать к тому, с кем можно.

На улице я потянулась за телефоном, но через секунду чуть не схватила сердечный приступ: его не было. Ни в сумке, ни в кармане пальто. Впрочем, откуда ему там быть, если, слишком оскорбившись, я гордо цокала каблуками на выход мимо контейнеров для телефонов?

Нужно было вернуться. Причем как-то настолько тихо, чтобы Рэй ничего не заметил: мне казалось, что это позорно – возвращаться за забытым телефоном после такого пафосного выхода.

Я поднималась в лифте, уже представляя себя мышонком, даже сжалась, пытаясь стать поменьше. Но как только наш кабинет замаячил впереди, дверь, за которой вроде бы сидели айтишники, приоткрылась.

– Боннер, вернулась за телефоном?

Голос Рэя я бы ни с чьим не спутала. Твою мать, неужели мне было недостаточно унижений на сегодня? Даже захотелось зайти в церковь по дороге домой и спросить бога, что он там выдумал.