Книга Окно призрака, страница 36 – Камрин Харди

Юэн улыбнулся и хлопнул ладонью по столу.

– Так и знал! Никакого сочувствия! – драматично воскликнул он и, повернувшись на кресле к стене с фотографиями, внезапно помрачнел. – И все же… Кого ты имел в виду, когда бормотал в этом своем трансе, а? – спросил он тихо.

Бернард не помнил, чтобы вообще что-либо бормотал. Да и вся эта ситуация… Казалось, он просто уснул наяву. Юэн в кресле развернулся к нему и, смотря прямо в глаза, спросил:

– Это правда, что твой отец убил твою мать?

7

– Что ты сказал? – с вызовом произнес Бернард и, опустив сжавшиеся в кулаки руки, сделал шаг вперед.

Юэн вскочил с места так резко, что кресло с дребезгом отъехало назад. Зеленые глаза фотографа смотрели из-под насупленных бровей строго, практически с ненавистью. Юэн, привыкший сразу оценивать физические возможности своего потенциального противника, отметил, что Бернард был выше дюйма на два-три и чуть шире в плечах. Однако превосходство в данных не всегда означало, что преимущество на стороне того, кто внешне выглядит более крепким. Юэн знал свои сильные стороны: ловкость и быстрота, но искренне надеялся, что сейчас их не придется применять. В баре, в клубе – пожалуйста. Но здесь…

Они стояли настолько близко друг к другу, что Юэн ощущал дыхание Бернарда на своем лице и слышал, как воздух чуть ли не со свирепым свистом выходил из его ноздрей. Стук дождевых капель по крыше смягчался и редел – дождь заканчивался, а вместе с ним рассеивался сумрак, в помещении светлело, и становилось более отчетливо видно, что хозяин студии выглядел так яростно, будто его мог остановить только бронированный поезд.

– Осторожно, ты стоишь на расстоянии поцелуя. Я ведь и укусить могу, – сказал Юэн, стараясь хоть как-то разрядить обстановку, и, мягко надавив кончиками пальцев Бернарду на грудь, оттолкнул его от себя. – Остынь. Я не имел в виду ничего плохого и уж тем более никого не обвинял. Я всего лишь озвучил то, о чем треплется половина города.

– Смотрю, для тебя не существует рамок приличия, да? – с раздражением бросил Бернард, продолжая стоять со сжатыми кулаками. Он не приближался, но по-прежнему выглядел сурово. – Никто прежде не осмеливался спрашивать у меня подобное вот так в лоб.

– Прекрасно. Значит, я у тебя первый, – криво усмехнулся Юэн, чувствуя, что вместо того, чтобы вылезать из бездонной ямы напряженной ситуации, он только падал все глубже и глубже. Как, впрочем, и всегда.

«Ну и дернул же меня черт спросить именно об этом. Теперь, чтобы выкрутиться, надо придумать что-нибудь поостроумнее тупых шуток».

Юэн уселся обратно в кресло, вальяжно закинув ногу на ногу и продемонстрировав носки в черно-белую клеточку, набрал в легкие воздуха и широко улыбнулся.

– В прошлый раз у нас с тобой уже возникло недопонимание на этой почве. Что, по-твоему, лучше: если человек смотрит на тебя косо и игнорирует или если человек признается, что слышал о тебе всякое, но контакта при этом не избегает? Разве плохо, что наши отношения с самого начала будут искренними? – спросил он, склонив голову набок. – И не надо реагировать так, будто ты не знаешь об этих слухах. Ты не думал, что тебя именно поэтому сторонятся? Люди опасаются, что ты можешь оказаться сыном убийцы.

На лице Бернарда отразилось сомнение. Юэн видел, что от такой откровенности фотографа коробило, однако Бернард ранее показал себя довольно прямолинейным, и что-то из услышанного заставило его задуматься. Обстановка оставалась накаленной, а из наэлектризованного воздуха в любой момент могли посыпаться искры и молнии. Любое подобие улыбки стерлось с губ Юэна. Он постучал пальцами по столу и, опустив ногу, сел ровно.