Онлайн книга «Окно призрака»
|
Бернард опустил голову, ощутив, как сжалось сердце от обиды. Который год он не оставлял попытки поговорить с отцом на эту тему, с горечью вспоминая о том, как раньше лилась их беседа вокруг снимков. – Почему? – практически прошептал он, возясь с кармашком чехла от фотоаппарата. – Просто не надо этого делать, – строго произнес отец и отступил назад. Его выражение лица говорило красноречивее всяких слов – он больше ничего не желал слышать по этому поводу. Бернард снова уперся в стену недопонимания. В который раз… Выключив свет в бывшей фотолаборатории, Бернард шагнул в коридор и закрыл за собой дверь. Отец сразу переменился в лице, словно развеялись тучи, из-за которых он выглядел неприступной скалой. – Ты поел? Бернард отрицательно покачал головой, поднимая взгляд на отца. – Я приготовил рис с грибами и рыбу. Идем, – Грегор улыбнулся и, махнув рукой, направился к лестнице. – Пап, – обратился Бернард, когда нагнал его. Когда-то они с отцом были примерно одного роста, но в последние годы Грегор стал как-то быстро стареть и горбиться. – Ты опять забыл выпить свои таблетки. Я оставляю записки и звоню тебе, но не могу контролировать каждый твой шаг. – Прости. Кладу трубку и сразу же забываю. Ничего не могу с собой поделать, – ответил отец, виновато улыбнулся и похлопал Бернарда по плечу. – А ты забываешь ужинать. Мне надо бегать за тобой как за маленьким ребенком? От этой «шутки» у Бернарда внутри все похолодело и сжалось. Он потянулся к воспоминаниям. К темному пятну на них, образовавшемуся в тот сложный период, когда Грегор и вовсе позабыл, что у него есть сын. «Ты не бегал за мной как за ребенком. Так что ты и понятия не имеешь, каково это», – обратился он к отцу мысленно, но вслух не произнес ни слова, хотя хотелось бросить эту фразу прямо ему в лицо. Но нельзя, нельзя устраивать скандал из-за детских обид. У отца больное сердце, тем более он вечно забывает принимать лекарство… «Поэтому сосчитай до десяти и успокойся, Берни», – мысленно посоветовал он сам себе. К тому времени, как они оказались около кухни, Бернарду удалось отстраниться от болезненных воспоминаний и развеять вкус застарелой обиды. – Ладно, Берни, – виновато улыбнулся отец, – я выпью таблетки и пойду спать. Ты поешь и тоже ложись, выглядишь уставшим. Много дел в студии? Еще, наверное, и Ньюмен работы подкинул. Тебе бы помощника… «…или закрыть студию и вовсе уехать из города», – пронеслось в голове. – Ты обновляешь то объявление? Что, до сих пор не нашлось желающих? – Обновляю, не нашлось, – повторил Бернард, предпочитая опустить подробности относительно нового знакомого. Бернард сомневался, что человек с таким характером, как у Юэна, согласится на работу в духе «подай-принеси». Скучно. Это ведь не драмкружок. И не клуб или бар, где можно устроить или влипнуть в драку по пьяни. Выпив лекарство, Грегор отправился в свою спальню, как обычно, заперев дверь изнутри. Бернард не знал, что происходило там, как выглядела комната и почему отец всегда закрывал ее на ключ. В его личное пространство вторгаться не решался. Бернард мог только предполагать, что тот хранил у себя коробки со снимками, так как помнил, что их всегда было много, а потом они куда-то исчезли. В целом такое положение дел его даже устраивало. Отец не водил женщин и, судя по тому, как по выходным заталкивал пылесос в комнату, стабильно там убирался. Этого было достаточно. Они оба взрослые люди. Грегору пятьдесят восемь лет, Бернарду – двадцать три, однако разница в возрасте никогда не ощущалась так остро, как сейчас. Они жили в одном доме, смотрели телевизор, сидя на диване, ели за одним столом, могли поддержать беседу о погоде, городских новостях, поверхностно об общих делах студии, не касаясь темы фотографий, или о чем-нибудь еще отстраненном, но давно жили разными жизнями. Очень давно. Это началось еще до того, как Бернард стал совершеннолетним. Грегор не поучал сына, а тот, в свою очередь, не испытывал к отцу неприязни за поучения. Но так же они не делились друг с другом чем-то действительно важным. Не разговаривали по душам. Каждый существовал в своем мире. |