Книга Окно призрака, страница 106 – Камрин Харди

– Я присмотрю за ним, обещаю.

* * *

Когда они поужинали, за окном окончательно стемнело. Бернард сказал, что будет на улице, хочет подышать свежим воздухом. Не обращая на Юэна внимания, он вышел из кухни. Даже в такой небольшой компании из четырех человек Юэн продолжал чувствовать себя лишним. Эллен и мисс Грант (именно она приготовила и принесла поминальный ужин) принялись убираться и мыть посуду. Юэн вызвался им помочь, однако Эллен сказала, что они справятся сами.

– Поговори с Берни, – шепнула она. – Может быть, тебе получится его расшевелить.

Юэн виновато улыбнулся, но ничего не ответил. Оставив женщин на кухне, он вышел в коридор и застыл в проеме с занавеской из гладких бусин, похожих на разноцветные леденцы. Бернард сидел на крыльце.

– Хорошо, что у Берни есть такой друг, – услышал Юэн голос Эллен, доносившийся с кухни. Мисс Грант что-то сказала на эту фразу, но из-за шума воды и стука тарелок не удалось распознать, что именно.

Юэн посмотрел на кружащийся ловец снов у зеркала, снова дотронулся до него, пытаясь остановить, посмотрел на свое отражение – такой ли он хороший друг, каким посчитала его Эллен? – и вышел на крыльцо. Он медленно опустился на ступеньку рядом с Бернардом.

– Сегодня так тепло и спокойно, – сказал он, оглядев лужайку перед домом, на которой стояла темно-зеленая машина.

Бернард сидел неподвижно, как статуя. Он будто даже не заметил севшего рядом Юэна. Сцепив пальцы вместе, парень, не моргая, смотрел в одну точку, куда-то в траву перед крыльцом.

«Да уж, умеешь ты утешать людей, – мысленно упрекнул себя Юэн. – В иной ситуации за словом в карман не полезешь, а сегодня словно язык отрезали».

А что говорить? Юэн до сих пор не знал. Он только и делал целый день, что ходил и прокручивал этот вопрос в голове: что сказать Бернарду, чтобы взгляд его перестал быть таким стеклянным, чтобы парень-фотограф не напоминал ходячего мертвеца. Произнести философскую речь? Привести какую-нибудь цитату? Явно плохая идея. Скорее всего, Юэн сам бы спотыкался на каждом слове, а Бернард в итоге просто отмахнулся бы как от назойливой мухи, потому что навязчивость в данной ситуации намного хуже, чем молчание. Из дома все еще доносился шум текущей из крана воды и стук тарелок.

Частично смирившись с тем, что подходящие слова не найдутся, Юэн, ведомый каким-то внутренним неосознанным стремлением, подвинулся ближе к Бернарду, прислушиваясь, дышит ли тот вообще, не превратился ли в один из недвижимых образов со своих фотографий. Может быть, и не всегда нужны слова. Может быть, порой молчание более красноречиво. При взгляде на Бернарда внутри у Юэна оглушительно выла сирена и словно бы тысячи зеркал разлетались на осколки. Невыносимо было смотреть на это внешнее спокойствие, лучше бы Берн кричал, плакал, может, бил посуду, которую намывали женщины на кухне, но не сидел бы тут изваянием, разрушая себя изнутри.

«Почему я ничего не могу сделать, чтобы облегчить твои страдания?» – мысленно обратился он к Бернарду.

Разделявшее их расстояние хотелось преодолеть, может, все-таки через прикосновение он перетянет на себя часть боли…

Юэн протянул руку и положил ладонь на предплечье Бернарда. Несколько секунд ничего не происходило, и Юэн даже испугался, что Берн действительно обернулся каменной статуей. Руку, тем не менее, он не стал убирать, сжал чуть сильнее. Стих шум воды. Голова Бернарда едва заметно повернулась. Он словно бы только что осознал, что сидит не один, вернулся в реальность, взгляд стал более осмысленным. Берн посмотрел на руку Юэна на своем рукаве. Его рот приоткрылся, губы дрогнули, будто какие-то слова поднялись изнутри, чтобы вырваться наружу, но в последний момент упали камнем обратно. Он расцепил пальцы, сделал тяжелый вдох, будто до этого не дышал вовсе. Приподняв свою руку и освобождаясь таким образом от руки Юэна, положил ладонь ему на плечо. Головы не поднял, взгляд, чуть более живой, чем несколько секунд назад, был все еще направлен куда-то вглубь себя.