Книга Костяной лес, страница 119 – Камрин Харди

Тоби вдруг обессилено поник и прижался головой Ленни к груди.

– Я хочу уйти… с тобой.

Леннарт приобнял его и успокаивающе погладил по спине. Каждая клеточка тела отзывалась странными импульсами. Сердце приглушенно побаливало. Хотелось то ли кричать, то ли плакать, то ли просто молча упасть и не шевелиться. И Тоби будто ощущал то же самое. Да, кажется, они оченьсильно перенервничали.

– В таком случае, – сказал Ленн, чувствуя, как у него начал садиться голос, – Лес должен нас отпустить. Ты же говорил, что важно наше общее желание. Теперь оно точно есть, да?

Тобиас утвердительно закачал головой, все еще прижимаясь к нему.

– Давай я принесу воды, мы немного успокоимся и ляжем спать, идет? – спросил Ленн, поглаживая и пропуская между пальцами его волосы.

Тобиас наконец выпрямился и молча кивнул.

Леннарт поднялся, и в глазах резко потемнело. Окружающие звуки притихли, в сердце вдруг стремительно стала нарастать объемная и всепоглощающая боль. Ленн хотел переждать приступ, сделать глубокий вдох и успокоиться, но легкие словно окаменели. Он пошатнулся и не устоял на ногах.

Тобиас успел ухватить Ленни за руку, но от падения не спас, хоть это и смягчило приземление. До ужаса побледневший Ленн хмурился, корчился и неразборчиво мычал. Его скрюченные пальцы хватались за ткань футболки, скребли грудь, словно изнутри наружу что-то рвалось. Губы его темнели, приобретая синюшный оттенок.

– Ленн, не умирай, пожалуйста, – взмолился Тоби, резко опустившись рядом с ним на пол. – Ты должен жить, неужели мы зря спаслись от Огонька?

Он приложил ладонь к груди Ленни. Снова в пальцы будто вонзились осколки стекла или множество иголок, но руку Тоби не убрал. Боль, которую он чувствовал сейчас, – лишь отголосок той боли, которая раздирала сердце Ленни. Тоби попытался сконцентрироваться, прикрыл глаза, сильно, даже до крови прикусил губу. Все остатки своих сил он направил Ленни, в страшных муках корчившемуся на пыльном полу хижины.

Вскоре тот перестал извиваться. Складка меж бровей разгладилась. Руки опустились вдоль туловища, движение грудной клетки остановилось. Лицо было по-прежнему белее снега, а губы мертвенно-синими, и Тоби, перепугавшись, что не смог спасти Ленни, склонился к его груди.

Билось. Оно билось.

Дыхание слабое, едва заметное, но оно тоже было.

Тобиас выпрямился и с облегчением выдохнул, когда заметил, что лицо Ленни и его губы все же возвращались к нормальному оттенку. Веки покрыл узор фиолетовых капилляров. Ресницы дрожали, будто Ленни снилось что-то тревожное. Он выглядел больным. Больным, но живым, а это самое главное.

– Это меньшее, чем я могу тебе помочь. Лишь немного приглушить боль, – прошептал Тоби, приложив тыльную сторону ладони сначала ко лбу Ленни, потом к его щеке. Леннарт был непривычно холодным. – Я не настолько эффективен, как таблетки. Прости. Мне жаль.

Тобиас поправил ему задравшуюся футболку, скрывая под тканью шрам на боку, подложил под голову подушку и укрыл пледом.

– Нужно найти что-нибудь, что поставит тебя на ноги. Я ненадолго, – сказал Тоби, склонившись к Ленни. Он смахнул прилипшие к коже светлые пряди и на мгновение приник губами ко лбу. Тот был холодным и влажным. – Все будет хорошо.

К ногам словно привязали гири, в глазах туманилось, а в груди поселился тяжелый ком, не позволяющий дышать свободно. Однако Тоби натянул куртку, подхватил свою сумку и выскочил из хижины в непроглядную тьму, обступающую со всех сторон.