Книга На тысячи осколков, страница 73 – Елена Сокол, Саша Паулан

– Без тебя мне негде укрыться. Без тебя я не смогу уснуть сегодня ночью. Чего бы я ни сделала ради капли тишины и покоя, ведь без тебя я продолжаю погружаться в дурные сны, где нет тебя и меня! Ни звука, когда я плачу. Я люблю тебя! И мне нужно, чтобы ты меня освободил!

Музыка словно удерживала меня на плаву, давала мне сил. Вибрации проходили сквозь меня и уносились в зал, где люди подхватывали их и умножали своими голосами и сердцами.

– Это, безусловно, кубок! – зазвенел голос госпожи Тофт после того, как стихли последние ноты. – Лучшее выступление вечера, вы согласны со мной?

Толпа взвыла. Мы с ребятами обнялись.

– Я верила, что мои розочки возродятся в новом составе, – вручив кубок Дэни, сказала Моник ему на ухо.

Я представления не имела, что означали ее слова. Да и мне было все равно, мне ужасно захотелось сбежать, чтобы оказаться в своей комнате на чердаке и остаться наедине со своими переживаниями.

– Чудесный голос, деточка. – Госпожа Тофт похлопала меня по плечу. – Посмотри, они полюбили тебя с первого взгляда! Ха, или с первой ноты!

– Спасибо, – кивнула я отстраненно.

И едва стали стихать аплодисменты, заспешила прочь со сцены.

– Герда, ты куда? – окликнула меня Тина. – Парни предлагают нам съесть по хот-догу и обсудить выступление!

– Прости, мне уже пора, – бросила я, пробираясь через толпу гостей, каждый из которых хотел прикоснуться ко мне и что-то сказать. – Увидимся завтра!

– Ладно, – растерянно ответила она.

Я почти бежала к выходу, как вдруг резко замерла, заметив кое-что на одной из стен кафе. Это была стена со снимками в рамках. На одних была запечатлена Моник с гостями, на прочих – обер-бургомистр, господин Халль, Йорге, хозяйка музея и другие уже знакомые мне жители. Но я застыла, разглядывая то, что заставило меня остановиться, – фотографию в центре.

Кай. Сцена. Свет выхватывает его из тьмы, окружая большим серебристым пятном. Он сидит на стуле, аккуратно приобняв гитару. Его пальцы на струнах, на лице мечтательное выражение. В этой красной клетчатой рубашке, светлых джинсах и алых кедах парень кажется непривычно взрослым. Не таким, каким я его запомнила в миг нашей встречи. Но все равно родным, близким, знакомым.

Как он мог так со мной поступить? Разве данное обещание ничего для него не значило? Разве я ничего не значила?

Толкнув дверь, я выбежала на улицу. Вечерний воздух был наполнен запахом талого снега. Ветер разносил его по округе, извещая горожан о скором приходе весны. Мне было плевать на весну, мне просто хотелось понимать, что происходит. Зачем Вселенная смеется надо мной? Зачем сводит людей самым невозможным образом из всех, что можно придумать, а потом так жестоко разводит?

В прихожей меня ждала записка от мамы: господин Халль пригласил ее на ужин, она вернется в одиннадцать. Это хорошо. У меня будет полчаса, в течение которых моих рыданий никто не услышит. Я взлетела по лестнице, ворвалась в свою комнату, захлопнула дверь и сползла по ней на пол. Слезы словно только и ждали этого момента – беспрепятственно сорвались с век и полились по щекам.

Даже сквозь пелену на глазах я видела, что он в сети.

Почему ты не хочешь разговаривать? Что случилось?

Как твое выступление?

Хочу услышать твою песню.

13 марта

Утром голова раскалывалась, как у студента после отвязной вечеринки. В висках огромным колоколом стучали слова старухи Кристенсен: «им стыдно», «таланта у тебя нет», «ужасные звуки», «не плачь». А я не мог не плакать. Предательские слезинки бисеринками, как на морозе, собирались в уголках глаз. И опять в легких не хватало воздуха.