Книга Мои французские каникулы, страница 11 – Саша Паулан

– А я думала, что ты приедешь в красной беретке.

– Она у меня в чемодане.

Придурок! Завтра поедем в университет, и пусть его первым рейсом отправляют обратно.

– Тая, напиши, пожалуйста, папе, что мы едем. Только все не пиши…

Остаток дороги мы опять ехали молча. Изредка я поглядывала на него в зеркало заднего вида. Патрис с большим воодушевлением смотрел в окна, иногда охая от восхищения. Чем-то он напоминал собаку, которая с радостью высовывается в открытое окно машины. Только слюни не пускает. Точно – придурок. Хоть и красивый. Быстрее бы уже от него избавиться. Не знаю, почему он так меня бесит, но мне физически сложно находиться с ним в одной машине. А как же будет дома? Я даже никогда не мечтала о старшем брате, как большинство девчонок. Я вообще не представляю, как можно с кем-то делить квартиру.

– А почему вы пришли в такое большое удивление, когда меня увидели, Вероник Львовн? – коверкая мамино имя, спросил Патрис.

– Хм… Если честно, то нам сказали, что приедет девушка, – мама опять попыталась изобразить улыбку. – Извини, если тебе показалось, что мы тебя как-то сухо встретили.

– Сухо? – переспросил он.

– Безэмоционально…

– А, понял! Но эмоции как раз у вас были, – Патрис заулыбался. Чертовски милой улыбкой.

– Извини, – мама еще сильнее занервничала и усерднее забарабанила пальцами по рулю.

Наконец-то первый этап пыток подошел к концу – мы доехали до дома. Припарковавшись недалеко от подъезда, мы вышли из машины, и мама подняла голову к окнам, тяжело вздохнула. Что сейчас будет? Было страшно представить. Конечно же, папа ничего плохого не скажет Патрису, а вот секретарю в университете точно не поздоровится.

Медленно, из-за тяжелого чемодана Патриса, мы переходим на второй этап пыток, забившись в лифт. Три минуты, и мы дома. Вот только этот французик, кажется, не осознавал серьезность всей ситуации – улыбался во все свои тридцать два белых зуба. Сейчас папа собьет всю его спесь.

Перед входной дверью мама глубоко вдохнула и вставила ключ в замочную скважину. За дверью уже было слышно, что папа медленно к ней подходит. Мне стало страшно и даже немного жаль Патриса. Папа все-таки иногда бывает грубым.

– Всем бомжур! – крикнул папа перековерканное приветствие, когда мама распахнула дверь.

– Bonjour! – Патрис радостно замахал рукой.

– А где студентка? – Папа в растерянности сделал шаг назад.

– Это и есть… наша студентка… – шепотом сказала мама.

Папа развернулся и резким шагом рванул на кухню. «За мной!» – раздался его грозный рокот.

– Постойте тут, – попросила мама и, не сняв обувь, посеменила вслед за отцом.

– Все хорошо? – спросил Патрис, захлопав ресницами.

– Да, все хорошо! Не обращай внимания.

Мне стало так стыдно, что захотелось провалиться под землю, пролетев вниз все семь этажей. Сейчас будет скандал таких размеров и громкости, что несчастный Патрис решит улететь самостоятельно, не дожидаясь, когда папа придаст ему ускорения.

Мы стояли в коридоре, переглядываясь, когда до нас доносились обрывки фраз. Кошмар. Это слово прозвучало почти шепотом. Кажется, я о нем подумала, но сказала вслух. А может быть, это только «громкая» мысль.

– Вы сошли с ума, милочка?– орал папа по телефону на секретаря университета.

– Лягушатник!– от этого слова мои ноги стали ватными. Еще секунда, и я упаду в обморок. Патрис аккуратно дотронулся до моего локтя, отчего у меня по коже пробежали мурашки, словно тысячи маленьких иголок, которые впивались в каждый миллиметр кожи. Только этого мне и не хватало…