Книга Котулху-Мявн и проклятие Солнечного города, страница 48 – Агния Кабитова

– Не побегу. Я попытаюсь спасти тех, кого не спас много лет назад и кому причинил боль.

Котулху-Мявн понимал, что перед ним не настоящие родители или монстры. Перед ним клокотал коварный мрак. И он пытался своими магическими нитями схватить, оплести монстрика. Но не мог. И, обернувшись к более легкой цели, мрак утянул Магистра.

Котулху-Мявн, чувствуя, как силы уходят, сделал последнее усилие. Все, что он мог, все, что в нем оставалось, он вложил в слова и волшебство, чтобы закрыть трещину в портале. Он почувствовал, как холодеют лапки. Хвостик и крылышки. Но не сдался.

Когда глаза уже закрывались, Котулху-Мявн увидел, что мрак рассеивается. Утянув в другой мир Магистра, дымка стала исчезать. Ей нечем было питаться. Да. В каждом есть «почва» для мрака, но, если доброго больше, мрак бессилен. А основные конфликты в городе оказались худо-бедно разрешены.

Сквозь пелену начало пробиваться солнце.

На смену ночи всегда приходит рассвет.

– Сэр-р-р, посфольте доложить, туман того… фсе. Горожане приходят в себя. А еще на улице пирогов две пожилые леди устроили побоище пирогами.

Пур-Пур, чувствуя, как ноет все тело, с трудом открыл глаза. Перед ним стоял неизменный дежурный. «Наверное, даже конец света не заставит его перестать улыбаться и докладывать мне обстановку».

– Ну, «фсе» значит все, – сэр не изменял своему нежеланию погружаться в происходящее. – А где такой маленький злобный комочек?

– Вы про нашего бухгалтера?

– Да нет же, я про такого котенка с крылышками и вот этими, – он изобразил пальцами щупальца.

Плохое предчувствие. Сэр резко встал так, что у него закружилась голова.

– Без понятия, сэр. Я, только смотрите, вот какого пушистика подобрал! – он показал опоссума. – Бедняга запутался в мр-р-раке, я его подобрал, принесу дочкам и жене, они давно о пушистике просили.

Дежурный не успел договорить, как его начальник подлетел к окну и взволнованно огляделся по всем сторонам. Потом, увидев что-то около статуи Иномирья, резко убежал, даже не дав никаких распоряжений.

Котулху-Мявн устало потянулся, выпустив коготки и расправив крылышки. Они светились изумрудными крапинками и теперь больше напоминали леденцы, а не крылья поработителя миров.

Все тело онемело, замерзло. Тот самый жуткий холод и одиночество. Неужели все было зря?

Он лежал, а повсюду слышались голоса, кто-то помогал кому-то. У всех был кто-то родной и каждый был нужен. А Котулху-Мявн?

«Все равно, я сделал все правильно. Я наконец сделал хорошее и спас этих не-букашек», – подумал монстрик. Глаза медленно закрывались. Вдруг послышался топот. Очень знакомый. И такие знакомые лапы подняли его, аккуратно замотав в теплый шарф.

– Ты живой, даже не смей умирать, сейчас все будет хорошо.

Котулху-Мявн улыбнулся. Он тоже был кому-то нужен.

* * *

Сэр дал лекарство монстрику и размял тому лапки, укутал в теплый плед и положил на грелки.

– Ночь завершается, тьма отступает и восходит солнце. Вроде прозаично, а вроде и поэтично. А ты просто должен жить, – сэр Пур-Пур нервно почесал усы и пересчитал оставшиеся лакричные конфетки.

Над городом наконец светило солнце. На улицах гуляли горожане, которые больше не пытались устроить конец света или, как минимум, очередное побоище. Слышалась музыка с центральной площади. Все стало как прежде. Из окна кабинета хорошо просматривался центр города. Новые фонари в форме подсолнухов, походивших на солнечные цветы, устанавливали на месте старых. Ограждения в городе украшали кадками с карамельными цветами. Сахарные одуванчики выковыривали из брусчатки, складывая их в отдельные ящики. Витрины магазинов и ресторанов пестрели вывесками с «летним меню». Всю грязь и липкую пленку планомерно смывали, стирали. С чистотой приходил и порядок.