Книга Осень. Латте. Любовь, страница 33 – Джек Тодд, Камрин Харди, Милослава Финдра, и др.

И словно в дурацком фильме, я ступаю на одну из ветхих ступенек, и нога проваливается чуть ли не по колено. Черт побери! Мой крик наверняка слышен и на другом конце Уотервилля, а ребята, быть может, и вовсе оглохли. Еще и наверху снова что-то грохочет, да в два раза громче, чем в прошлые разы.

– Все в порядке, детка, – успокаивает меня Джим, когда помогает выбраться из плена злобной лестницы, и трепетно прижимает к себе. Осматривает мою ногу в синеватом свете экрана телефона, но ничего страшного там нет, даже джинсы не порвались. – Цела? Вот и замечательно. И не переживай, призраков наверху уж точно нет.

– Да не боюсь я никаких призраков! – Я нехотя повышаю голос и хмурю брови, но быстро прихожу в себя и говорю уже совсем другим тоном: – Прости. Мне просто немного не по себе.

– Я знаю, – добавляет он шепотом и целует меня в висок.

В столовой к этому моменту все насквозь пропахло жареным зефиром, а чипсы разбросаны по скатерти так, будто кто-то пытался играть открытой пачкой в футбол и проиграл. Ноутбук стоит на самом краю, а Чейз дремлет, калачиком свернувшись на сложенном вдвое спальном мешке. Боже, неужели ему так плохо?

Рядом с ним не меньше шести пустых банок из-под содовой, и я надеюсь, что Гарри ему хоть немного помог. Потому что тот выглядит вполне здоровым и бодрым, только взгляд мрачный, а от привычной улыбки не осталось и следа. Он не пытается поддеть нас с Джимом или глупо пошутить насчет того, что мы задержались на втором этаже. Просто молчит, а лучше бы все-таки говорил.

Не к добру это, когда такой любитель поболтать и подушишь, как Гарри, помалкивает. Еще и Джим отпустил мою руку. Уже и мягкий свет фонариков не успокаивает, и осенний плейлист, который оказался вовсе не зловещим, и даже дрожащее пламя включенной горелки никак не помогают. Атмосфера будто рассеялась, едва наверху что-то упало. И вряд ли оно могло упасть само себе.

– Кто полезет на третий этаж? – спрашивает Гарри после нескольких минут молчания и поднимает задумчивый взгляд к мутноватой люстре. Она слабо переливается под светом карманного фонаря.

Грохота больше не слышно.

– Зачем? – вскидывает брови Джим. Останавливается на полпути, так и не дотянувшись до ноутбука, – явно намеревался собрать вещи и свалить отсюда. Точно как и я думала. – Тебе острых ощущений в жизни не хватает? Просто оставим этот дом в покое, вот и все. Мне не очень-то интересно, что там происходит, и я не хочу подвергать Чарли опасности.

– А Чейза мы на себе потащим? – Гарри кивает на спящего друга. – Он столько выдул, что в себя придет только через пару часов, и я бы не стал его трогать. А сам я его дальше крыльца не донесу.

И Гарри прав: мы не можем ни оставить Чейза одного, ни вытащить его из этого проклятого дома. Потому что оставить вещи – это одно, а оставить друга – совсем другое, и на такое я никогда не пойду. Но внутри шевелятся противные червячки сомнений, подтачивая мою уверенность в себе и в том, что мы поступили правильно, решив провести Хэллоуин именно здесь.

Несколько минут – а кажется, что часов – мы втроем молчим. Слышится лишь посапывание Чейза да странные шорохи со стороны третьего этажа. Спасибо хоть, что ничего больше не грохочет.

– Ладно, я полезу, – произносит наконец Джим.

– Нет! Я тебя одного не пущу. – Я выступаю вперед и загораживаю двери.