Книга Осень. Латте. Любовь, страница 27 – Джек Тодд, Камрин Харди, Милослава Финдра, и др.

Интересно, лестница нас выдержит или лучше и не пытаться подняться выше первого этажа?

Джим шуршит кожей потрепанной куртки, и спустя пару секунд пыльный холл освещает яркий свет фонарика: он выхватывает из темноты то раскуроченную мебель, то истлевшие тряпки, то создает жуткие тени на покрытых уродливым цветочным узором обоях. Повсюду желтые пятна и ржавые подтеки от воды – если вдруг ночью пойдет дождь, мы точно промокнем, крыша-то явно протекает.

– Ночка будет веселая, – произносит Джим иронично, пиная в сторону упавшую откуда-то сверху доску и проходя к дверям. – Пойдемте хоть осмотримся.

– Уже трясешься при мысли о призраках, Чарли? – усмехается Чейз.

– Только при мысли о том, какую рожу ты скорчил, когда тебя взгрела дверь, – хмыкаю я в ответ. – От смеха.

Друг бубнит что-то себе под нос и идет за Джимом.

Честно говоря, я думала, атмосфера здесь будет куда более зловещая: старые картины, возможно, какие-нибудь пугающие статуи, как в фильмах ужасов. Но нет. Все, что можно, из дома наверняка вынесли, остались только неказистые обломки да мебель, которая развалится, если до нее дотронуться. Хорошо, что мы прихватили с собой пару спальных мешков и скатерть.

Только, чувствую, устраивать вечеринку придется все-таки во дворе, иначе мы задохнемся в пыли.

Однако когда мы буквально проталкиваемся в соседнюю комнату, распихивая по пути остатки старых стульев и с трудом протаскивая тяжелые сумки через не до конца открытую дверь, становится легче. Здесь так же темно, зато пыли уже ощутимо меньше, и дышится легче. Судя по свисающей с потолка помутневшей люстре и огромной доске под ней, которая наверняка в прошлом была столом, здесь когда-то располагалась столовая.

– Хоромы были еще те, – присвистывает Гарри, глядя на люстру. – Выше подниматься будем?

Я с сомнением кошусь на тяжелую сумку в руках Джима и на сумку-холодильник, которую с трудом тащит вперед Чейз, и качаю головой.

– Хочешь переломать ноги – лезь, а нам и здесь нормально будет.

– Особенно если эта люстра нам на головы грохнется, – кивает Гарри. – Мы будем просто самыми везучими ребятами в Уотервилле. И в честь нас придумают новую легенду: четырех придурков прикончили злобные призраки старого дома. Попадем на первую страницу местной газеты!

– Я буду одним из этих призраков, если ты не заткнешься, Гарри, – фыркает Чейз.

Иногда кажется, что эти двое не могут и минуты провести спокойно: постоянно ругаются, подкалывают друг друга и цапаются, как дворовые коты. Только Джим их в узде и держит, время от времени оттаскивая в стороны и взывая к голосу разума. Так было всегда, сколько себя помню, еще когда парням было лет по десять-двенадцать, а Джим жил в соседнем от меня доме. Но я точно знаю, что это не так: характер у Гарри скверный, но с Чейзом они не разлей вода – тот пойдет за него и в огонь, и в воду.

Да за любого из нас, если честно. Такой уж он человек, хотя и мрачный временами, и вспыльчивый, и ворчливый.

Улыбнувшись себе под нос, я помогаю ребятам расчистить место в центре комнаты и вытащить из самой большой сумки несколько спальных мешков, раскладные стулья, газовую горелку и даже скатерть. Класть ее на остатки стола – варварство, будь здесь мама, она схватилась бы за сердце и упала в обморок, но сегодня мы одни. А я уж как-нибудь переживу лишний поход в прачечную на следующей неделе.