Книга Осень. Латте. Любовь, страница 25 – Джек Тодд, Камрин Харди, Милослава Финдра, и др.

Парни смеются, а мне хочется как следует топнуть ногой и действительно свалить на другой конец города, только вовсе не от страха. Мы – все четверо – дружим с детства, так с каких это пор для Чейза и Гарри я всего лишь подружка Джима? Но задавать этот вопрос, пока Чейз скрипит старым замком, а Гарри лениво пинает ногой стоящие на гравийной дорожке сумки, я не собираюсь. Недовольно надуваю губы и обреченно вздыхаю, демонстративно закатив глаза.

Скинув ладонь Джима со своего плеча, я отступаю от ребят на несколько шагов. Пусть считают меня трусихой сколько хотят, ночью посмотрим, кто и куда побежит, – шутка ли, забраться в старый заброшенный дом в ночь Хэллоуина? Да еще в такой. Может, здесь и правда давно кто-нибудь обитает: если не серийный убийца, как болтала Саманта, так бездомные.

Ничего особенного устраивать мы не планировали, так, собрались проверить себя на прочность и провести праздничную ночь в зловещем доме, но все равно страшно. Пока дети в костюмах будут бродить по улицам и стучаться в дома в поисках конфет, а студенты вроде нас – отрываться на домашних вечеринках, мы будем травить глупые истории, пить содовую и смеяться.

Если в доме никого не будет.

Замок с грохотом валится на землю, Чейз победно вскрикивает, а Гарри толкает старые ворота вперед – те скрипят так громко, что нас наверняка слышала вся улица. Но никто не выглядывает из соседних домов, никого не видно на дороге, только лает чья-то собака вдалеке, да из кустов выбегает кот.

– Не дуйся, Чарли. – Подходит ко мне Джим и коротко целует в макушку, привлекая к себе. В его объятиях тепло и уютно, несмотря на прохладную осеннюю погоду: небо сегодня хмурое, да и ветер кусачий. – Ты же знаешь, что мы просто шутим.

– Когда это я на что-то дулась? – усмехаюсь я, прижимаясь к нему крепче и глядя, как парни затаскивают сумку-холодильник в старый сад. – Просто меня раздражает, что Чейз и Гарри как с цепи сорвались с тех пор, как мы начали встречаться. Когда нам было лет по четырнадцать, им было плевать, чья я девчонка и девчонка ли я вообще.

– Когда тебе было четырнадцать, Чарли, ты стригла волосы и была похожа на мальчишку, – откровенно смеется Джим и нежно опускает ладонь мне на талию. – Сейчас же ты выглядишь как настоящая принцесса. Ты давно в зеркало-то смотрелась? Тебя сейчас уже и Чарли-то не назовешь – настоящая Шарлотта, как и хотела твоя мама. Они просто завидуют, вот и все. Потому что все самое прекрасное досталось мне, а не этим двум придуркам.

– Да ты не лучше. – Я шлепаю его по руке и выпутываюсь из объятий с широкой улыбкой на губах. – И держите руки при себе, мистер! Распускать их будете, когда мы останемся наедине, а не на глазах у всей улицы.

Впрочем, вокруг все равно никого – мне просто хочется подразнить Джима. Он такой милый, когда хмурит густые темные брови и смахивает на бок длинные волосы. Вот прямо как сейчас.

Укыбка на моем лице проступает ярче.

Лучи тусклого солнца освещают острые скулы Джима, падают на повязанную вокруг запястья красную бандану – мой подарок столетней давности, удивительно, что он до сих пор ее носит, – и накинутую поверх просторной футболки кожаную куртку. Он выглядел бы как типичный школьный хулиган из подростковых комедий, если бы не строил такое серьезное лицо. И если бы я не знала, что в следующем году ему стукнет двадцать один, и для школьника он староват.