Книга Колыбельная ведьм. Скриптум Первый, страница 99 – Влада Мишина

Спорить с доводами фамильяра я не могла: он был абсолютно прав. Из всех высокопоставленных ведающих в Венеции я была знакома только с двумя – Санторо и Вороном. Мой отец – другое дело: он знал всех, и все знали его. Но я так долго пыталась быть самостоятельной, не пользоваться привилегиями фамилии, что, вполне возможно, о существовании дочери Александра Кроу многие забыли, поэтому теперь прорываться в Ковен с криком «Пустите Кроу!» могло быть просто бесполезно.

Но я должна была попытаться.

«Твоя взяла, Персиваль. Идём в Ковен». Фамильяр только одобрительно заурчал, и я неприлично быстрым шагом направилась к выходу из Академии.

Здание, в котором располагался Триумвират Ковена, разительно отличалось от нарочито величественных церквей и палаццо Ордена. Ироничным было то, что когда-то Ка’д’Оро, что в переводе с итальянского означало «Золотой дом», принадлежал роду Контарини, то есть той же семье, которая владела палаццо Контарини-даль-Дзаффо.

Простое венецианское поместье, оплетённое плющом, было элегантным и неброским. Я посещала его лишь раз – с отцом и Тадеушем, когда мы уже вместе поступали в Академию. С тех пор ничего не изменилось.

Изрядно запыхавшись к тому моменту, как добралась до места, я мысленно выдохнула: «Ну, вперёд».

Почти дойдя двери, я вспомнила, что сегодня было воскресенье. «Что я им скажу? Да и кому? Вдруг внутри только секретари, прислуга или вообще никого? Что, если воскресенье – полноценный выходной для всех членов Ковена? – Стыдливость и робость заполняли мои мысли. – Ты взрослая женщина, Эстер. Худшее, что может случиться, – тебя просто не примут».

«Жизнь. На кону может быть жизнь», – напомнила я себе, прикладывая ладони к двустворчатым дверям с символами луны.

От моего прикосновения по ним прошла дрожь: охранные чары считали магию ведающей. Вспомнив, как в Ковен входил отец, я повторила его действия и громко произнесла:

– Я, Эстер Кроу, прошу Триумвират Ковена принять меня.

Двери медленно распахнулись. Ковен властвовал в обществе ведающих, но, помимо власти, были и обязательства: его двери должны были быть открыты каждому, в ком текла магия. «Открытые двери ещё не означают, что состоится разговор…»

Я подумала о Вороне. Впервые с момента возвращения в Венецию я действительно хотела встретить его.

Пройдя через парадный зал и не встретив ни одной живой души, я оказалась в приёмном холле. Много лет назад именно здесь отец просил нас с Тадди подождать, пока он поговорит с кем-то из членов Триумвирата. Я сразу увидела небольшой столик в конце холла и женщину, сидящую в кресле перед ним. Она была одета в элегантное бархатное платье зелёного цвета с высоким воротом, идеально сочетающимся с поднятыми в сложную причёску иссиня-чёрными волосами. Кожа женщины была бледной, из-за чего по-итальянски большие глаза казались особенно тёмными, а пухлые губы, тронутые кармином, – яркими.

Мне она была знакома: её портрет висел в коридоре Академии. И она прибывала каждый год на церемонию Наречения, пропустив её лишь раз, в год моего выпуска. Именно Лукреция Фиоре, верховная ведьма Триумвирата Ковена, была покровительницей альма-матер ведающих.

– Прошу прощения за вторжение, верховная ведьма Фиоре. – Я сцепила руки перед собой, пытаясь подавить дрожь. – Молю: уделите мне минуту вашего времени. Под угрозой жизнь человека.