Книга Свет во тьме, страница 84 – Ноа Хоуп

Не знаю, сколько прошло времени, но в какой-то момент сквозь дрёму я почувствовала, как кровать рядом со мной прогнулась. Потом меня окружило знакомое тепло, и чьи-то большие руки обвили мою талию, притягивая к горячему телу. Даже не открывая глаз, я чувствовала, что это Николас. Его запах и прикосновения – я бы узнала их из тысячи, даже спустя столетия. Не задумываясь ни на секунду, я инстинктивно придвинулась к нему ближе, устраивая голову у него на груди. Беспокойство отступило, сменившись глубоким чувством облегчения.

– Я ждала тебя.

– Спи, Лёля, – устало, почти безэмоционально ответил он. Его рука скользнула чуть ниже по моей талии, собственнически прижимая меня к себе.

Я ощущала его ровное дыхание на макушке. Его обнажённое тело, ещё чуть влажное и приятно пахнущее свежестью после душа. Как его пальцы мягко рисуют круги у меня на бедре. Но под его внешней расслабленностью я также отчётливо чувствовала напряжение.

Но как бы мне ни хотелось расспросить его о том, где он был, что случилось, почему так напряжён, я знала, что Николас ничего не скажет. Не сейчас. Возможно, никогда. Ник был мастером скрыватьсвои истинные чувства и проблемы за стеной молчания или холодной отстранённости. Выпытывать было бесполезно – это могло лишь спровоцировать его раздражение и оттолкнуть ещё дальше. Поэтому я на мгновение приоткрыла глаза, чуть приподнялась на локте и встретилась с ним взглядом.

– Спокойной ночи, Ник.

Затем коснулась губами его тёплой кожи на груди, и снова закрыла глаза, уткнувшись носом в его плечо. И почти мгновенно погрузилась в глубокий сон, убаюканная его теплом и присутствием.

Вопросы подождут до утра. Сейчас он был здесь, рядом, живой и тёплый, и это главное.

Спустя несколько часов блаженного сна, меня грубо вырвал из забытья его громкий крик Николаса:

– Лёля, не уходи!

Я резко распахнула глаза, сердце мгновенно ухнуло куда-то вниз. Ему снилась та самая ночь, когда я бежала от него, от нашей любви, от всего, что нас когда-то связывало. И даже спустя столько лет, эта рана, как оказалось, всё ещё кровоточила в его душе.

Я инстинктивно потянулась было к нему, чтобы успокоить, но его тело снова напряглось, и он заворочался. А потом, прежде чем я успела что-либо предпринять, раздался ещё один крик – ещё более громкий и пугающий. В нём уже не было той прошлой тоски, в нём звенел настоящий, животный ужас:

– Лёля, не надо! Это опасно! Стой!

Я замерла, чувствуя, как по спине пробегает озноб. Это было уже не просто болезненное воспоминание, а кошмар обо мне.

– Ник, – я начала осторожно будить его, нежно гладя его по взмокшему лбу, по щеке, покрытой лёгкой щетиной. – Ник, проснись. Это просто кошмар.

Он не реагировал, и в течение нескольких минут, которые показались мне вечностью, продолжал ворочаться и что-то неразборчиво кричать. Его лицо исказила гримаса страха, губы беззвучно шептали какие-то обрывки фраз. Моё беспокойство нарастало с каждой секундой, переходя в настоящую панику.

– Ник! Проснись же! – я повысила голос и начала осторожно, но настойчиво трясти его за плечо.

Неожиданно он резко распахнул глаза. Зрачки, расширенные до предела, почти полностью скрывающие радужку, безумно метались по комнате, не фокусируясь ни на чём конкретно. В них плескался дикий, первобытный ужас и полная дезориентация. Он как будто не видел меня.