Книга Свет во тьме, страница 117 – Ноа Хоуп

– Ты уверена в этом? Это не то зрелище, которое тебе стоит видеть.

Я уверенно кивнула, не в силах оторвать взгляд от него.

На его губах медленно расплылась хищная, самодовольная ухмылка.

– Тогда приятного просмотра, любовь моя, – произнёс он с какой-то извращённой нежностью в голосе. – И устраивайся поудобнее. Шоу только начинается.

Ник небрежным жестом указал на единственный стул, стоявший в углу комнаты, рядом с которым стояли несколько его бойцов. Я последовала его молчаливому приказу и опустилась на жёсткий стул. Ноги всё ещё были ватными, но я заставила себя сидеть прямо, не отрывая взгляда от своего мужчины, который снова повернулся к жертвам.

Воздух в подвале, казалось, стал ещё гуще, пропитанный ожиданием и неотвратимостью того, что должно было произойти. И я знала, что уже не смогу уйти. Не сейчас.

Николас не стал терять времени. Его движения были без лишней суеты, но не скрывали ярости. Он подошёл к небольшому столику, заваленному различными инструментами, от вида которых у меня по спине снова пробежалхолодок. Это были не просто инструменты, а орудия пыток, предназначенные для причинения максимальной боли. Он небрежно отбросил окровавленную металлическую трубу, которой, видимо, работал до моего прихода и взял что-то похожее на длинный, тонкий шип с деревянной рукояткой.

Ник подошёл к другому албанцу, тот, которого я почувствовала первым, сейчас он едва подавал признаки жизни. Его голова безвольно висела на груди, из разбитых губ стекала тонкая струйка крови.

– Ну что, крысёныш, – голос Николаса был низким, почти шёпотом, но в нём звенела такая угроза, что даже я, сидя в нескольких метрах, почувствовала, как волосы на затылке встают дыбом. – Думал, всё так просто закончится?

Я видела, как напряглось тело албанца, как он попытался что-то промычать, но из его горла вырвался лишь сдавленный стон.

Николас неторопливо, с какой-то извращённой методичностью, приставил остриё шипа к его плечу, туда, где кожа была ещё относительно целой. Я зажмурилась на мгновение, не в силах смотреть, но тут же заставила себя открыть глаза. Я должна была увидеть. Я сама этого хотела.

Раздался короткий, влажный звук, и албанец дёрнулся на крюке, его тело выгнулось дугой, из горла вырвался душераздирающий вопль, который эхом отразился от бетонных стен подвала. Николас с силой провернул шип.

Я вцепилась пальцами в сиденье стула так, что костяшки побелели. Сердце бешено заколотилось, грозя выпрыгнуть. Тошнота снова подкатила к горлу, но я сглотнула, заставляя себя дышать ровно. Часть меня кричала от ужаса, от отвращения к этому первобытному насилию. Но другая, испытывала мрачное, извращённое удовлетворение.

Николас работал молча, сосредоточенно. Его лицо было непроницаемым, лишь желваки, ходившие на его скулах, выдавали внутреннее напряжение.

Время потеряло свой счёт. Секунды растягивались в минуты, минуты – в вечность. Он переходил от одного насильника к другому, методично, не пропуская никого. Крики, стоны, хрипы, булькающие звуки смешивались в жуткую какофонию боли и отчаяния. Я сидела неподвижно, боясь пошевелиться и нарушить этот страшный ритуал. Мой взгляд был прикован к Николасу, к его рукам, к тому, что он делал. Я видела, как пот блестит на его лбу, как напрягаются мышцы на его спине под тонкой тканью футболки, которая уже была испачкана свежей кровью.