Книга Самый тёмный грех, страница 112 – Ноа Хоуп

– Брат… – она сделала ещё один неуверенный шаг ко мне, робко вытянула ладонь. Но я отрицательно покачал головой и отступил, увеличивая дистанцию между нами.

– Знаешь, что, сестра? – начал я холодно, чувствуя, как внутри меня что-то ломается, рушится, превращаясь в пыль. – Я так долго думал о том дне, когда, наконец, спасём тебя… Я вынашивал планы мести, представлял, как мы вырежем эту чёртову семейку, как грёбаных свиней на убой перед Рождеством… Надеялся, что с тобой всё будет в порядке, физически и эмоционально… Но оказывается, тебе не нужна была наша помощь. Всё это время… – я запнулся, слова застряли в горле, когда, наконец, осознал, что именно чувствую. Любовь к моей сестрёнке, к маленькой девочке, которую я поклялся защищать, медленно, но неумолимо умирала, оставляя после себя лишь пустоту и горький пепел разочарования. – Ты знаешь… я никогда не прощаю предательство. Меня и так достаточно раз использовали.

– Лукас… пожалуйста, – она снова шагнула ко мне, умоляюще качая головой. По её прекрасному лицу текли слёзы, крупные, как жемчужины, но они меня уже не трогали. Больше нет. Всё онемело внутри. – Давай просто поговорим. Не руби сгоряча.

– О нет, дорогая Селина, – я криво ухмыльнулся, чувствуя, как эта ухмылка искажает моё лицо, превращая его в безжизненную маску. – Мне не нужны твои оправдания или сказки о том, как Соколов околдовал тебя. Всё кончено. Моя сестра умерла для меня два года назад. Там на том проклятом складе. Сгорела. Превратилась в пепел.

Слова повисли в воздухе, и все присутствующие замерли, уставившись на меня. В их взглядах читалось недоумение, удивление, немой вопрос. Джек, после нескольких секунд молчания, коротко кивнул, принимая моё решение. Как и всегда. Селина снова попыталась что-то сказать, протянула ко мне дрожащую руку, но я лишь покачал головой.

Резко развернувшись, я направился к парковке, оставляя позади обломки нашей прошлой жизни. Каждый шаг отдавался ноющей болью в животе. Кровь пропитывала рубашку, расползаясь по ткани тёмным пятном, но я не обращал внимания. Физическая боль – ничто по сравнению с той пустотой, что поселилась внутри.

До меня доносилисьеё крики, полные отчаяния, рыдания, мольбы, проклятия в адрес Виктора… И впервые в жизни я испытал странное, почти болезненное чувство благодарности к этому ублюдку. Он держал её и не давал броситься за мной. Что, несомненно, было к лучшему. Селина не услышит от меня ничего другого. Прощения нет. И не будет никогда.

Любые мои слова только причинят ей ещё больше боли. И хотя она предала меня и наших братьев, где-то в глубине меня всё ещё была капля человечности, которая не хотела, чтобы с ребёнком Селины или с ней самой что-то случилось.

Добравшись до машины, я тяжело опёрся на капот, чувствуя волну головокружения Мир вокруг покачнулся, на мгновение потерял чёткость. Боль в животе пульсировала, отдаваясь в висках. С трудом выпрямившись, я достал телефон. Пальцы дрожали, не слушались, но всё-таки смог набрать номер Адама.

– Где вы? – выдавил я, с трудом сглотнув. Привкус крови усиливался, тошнота подкатывала к горлу.

Чёрт, кровотечение становится сильнее!

– В клубе. – ответил Адам. В его голосе слышались непривычные нотки напряжения. – Тео… пошёл вразнос. Заказал двух шлюх и заперся с ними в комнате.