Книга Самый тёмный грех, страница 102 – Ноа Хоуп

– Ты прав. Прости мои манеры. Я Дана.

Давид довольно ухмыльнулся, поднёс мою руку к губам и мягко поцеловал ладонь, задерживаясь на несколько секунд дольше положенного. Меня передёрнуло от отвращения, но я заставила себя сохранить улыбку.

– Приятно познакомиться, Дана.

В этот самый момент Лукас остановился позади нас, нависая грозной тенью.

– Убери от неё свои грёбаные руки, Соколов. – его голос был тихим, почти шёпотом, но в нём чувствовалась ярость.

Давид, оторвавшись от моей руки, медленно повернул голову.

– А то, что, Висконти? – парировал он с самодовольной ухмылкой.

– Я переломаю каждую косточку в твоём теле на атомы. – Лукас сделал шаг вперёд, теперь он стоял совсем близко, и я ощутила исходящий от него жар. – Ты будешь умолять о смерти, но я не дам тебе этой милости. Нет, ты будешь жить, каждую секунду своего жалкого существования, проклиная тот день, когда посмел коснуться её.

Почему, чёрт возьми, в двадцать первом веке до сих пор никто не изобрёл машину времени? Вот правда – если бы такая хрень существовала, я бы, блядь, не раздумывая, воспользовался. Вернулся бы на пару часов назад и просто запер Дану в спальне, к чёртовой матери. Всё что угодно – лишь бы она не оказалась здесь.

Потому что то, что происходит сейчас – полный пиздец.

И нет, дело не в том, что я приехал сюда с другой.

Арианна всего лишь эскортница – идеальный инструмент для достижения моих целей. Умная, красивая – всё для отвода глаз. И между нами никогда не было ничего, кроме пары светских выходов, где она блистательно изображала мою спутницу. Сегодняшний вечер не исключение.

Я не мог появиться один на этом параде тщеславия, но взять с собой моего ангела? Даже не обсуждается. Категорически. Блядь, нет.

Давид – живое подтверждение моей правоты. Стоит передо мной с наглой, самодовольной ухмылкой, словно держит в руках выигрышный лотерейный билет. На самом же деле он просто наступил на больную мозоль. На единственное слабое место, которое у меня есть.

Но назад дороги нет. Карты вскрыты. Остаётся лишь грамотно разыграть этот проклятый спектакль и увезти её отсюда как можно скорее. А ещё лучше – спрятать в подземелье. До тех пор, пока два русских ублюдка не перестанут дышать, а мои руки не окажутся по локоть в их крови.

– Соколов, это моё последнее предупреждение, – процедил я сквозь стиснутые зубы. Челюсть сводило от напряжения, виски пульсировали, в зубах стоял металлический привкус. Ярость захлёстывала меня волной, обжигая изнутри. Я злился на неё. На себя. На него. На весь этот грёбаный мир.

Но в черепе у этого придурка, похоже, уже давно не мозги, а насыпь из старого кокса. Ни логики, ни инстинкта самосохранения. Вместо того чтобы отойти от моей девочки, он прижался к ней ещё теснее, обхватив её талию, как будто она принадлежит ему.

– Висконти, я, конечно, тоже рад тебя видеть… и бла-бла-бла. Но не мог бы ты, ну, знаешь… отвалить? – ухмыльнулся он, скользнув по ней похотливым взглядом.

Мерзкая тварь.

Я медленно перевёл взгляд на Дану. Если бы я не знал её так хорошо – не изучал по миллиметру, не запоминал каждый изгиб, каждый вздох, каждый ебучий нервный тик – я бы, возможно, поверил. Что ей приятно это прикосновение. Что она добровольно позволяет емусебя трогать.

Но нет.

Я видел, как она застыла, когда он схватил её за локоть. Видел зарождающийся приступ паники, как дрогнули её губы, как дрожь пробежала по позвоночнику.