Книга Соблазненные смертью, страница 100 – Марго Харт

Тяжело дыша, Бланко опустил руку на макушку девушки. Прикрыл глаза всего на секунду, чтобы попытаться успокоиться, и тут же почувствовал горячее прикосновение языка к члену. Сначала медленное, по всей длине, а затем его естество безбожно приятно оказалось во рту девушки.

Проворный язычок очертил каждую проступающую на члене венку. Дамиан гортанно простонал, сжал пальцы на голове Веласкес, отчего она только напористее задвигала головой с пошлым хлюпом.

– Селия, – хрипло воззвал наемник и разлепил глаза.

Она. Перед ним на коленях. Ублажающая его и сама же упивающаяся этим безумно греховным, сладостным чувством.

– Блять…

Резко, но без боли Бланко потянул Веласкес за шелковистые пряди, чтобы та отстранилась и подняла на него взгляд, ничуть не скрывающий плещущегося в бушующем шторме желания.

Дамиан поднял ее на ноги и нетерпеливо, развязно поцеловал. Заставил отступить на несколько шагов и наткнуться спиной на панорамное окно. Спустился к женской груди, поигрался языком с горошиной соска, напоследок прикусив.

Селия откинула голову и блаженно прикрыла глаза, зарывшись пальцами в мужскую шевелюру, пока крепкие мужские руки неожиданно не развернули Веласкес, не дав насладиться сладкой истомой. Она уперлась раскрытыми ладонями в окно, шокированная тем, что Дамиан собрался сделать это на виду у буквально всего города. Опасения затонули в ее протяжном стоне, когда налитый член проник в тугое, горячее, влажное влагалище.

– Я ненавидел этот мир, – глубокий толчок, подкосивший ноги девушки, – презирал эту гребаную жизнь. Пока в ней не появилась ты.

Каждое новое движение сильнее предыдущего. Глубже, яростнее, но без боли. Нереальный контраст с тем, как нежно Бланко поглаживал изящную спину и плечи Селии, словно успокаивал, сбивал с толку. Ее грудь подскакивала в такт нещадным толчкам, стоны перерастали в упоительный крик, в уголках глаз скапливались слезы удовольствия.

– Кончи для меня, mi amor no invitado^[20]. Я слишком долго этого желал.

Сжатая пружина лопнула. В глазах поплыло. Экстаз благостно растекся по венам, даруя спасительное расслабление. Следом то же настигло и Дамиана. Он покинул предельно чувствительное лоно девушки и с гортанным стоном излился ей на спину, упершись своими ладонями в стекло по бокам от нее. Дыхание – тяжелое, тела – липкие, взмокшие.

– Повтори это, – прошептала Селия, повернувшись к наемнику лицом.

– Не веришь мне?

– Не верю.

Бланко помедлил, в очередной раз не сумев преодолеть шторм восхитительных глаз Веласкес, но с улыбкой все же исполнил волю своего личного божества:

– Mi amor no invitado.

И она отчего-то поверила.

Дамиан

Как я понял, что это любовь?

Черт его знает. Почувствовал.

О ней слагали песни. Из-за нее в прах сжигали империи. Великие снимали короны. Ее боготворили, ей поклонялись, в нее верили, внемля: «И откроется на Страшном Суде, что единственным смыслом на земле была Любовь»^[21]. Отважные рыцари сбрасывали доспехи, оголяя сердце перед неутолимым желанием слиться со своей избранницей. В единую плоть, в смертельной душевной близости.

В покаянии перед любящим сердцем.

Я же всю жизнь верил только в смерть. Она могла быть быстрой или медленной, мучительной или едва ощутимой. От пистолета или ножа, от яда или свернутой шеи. Иное, возвышенное и светлое, было мне чуждо. Но за столь короткое время, самому Дьяволу на смех, я познал то, что якобы способно изменить человека.