Книга Поддайся искушению, страница 143 – Виктория Блэк, Елена Сокол, Влада Мишина, и др.

По мере того как возвращались мои воспоминания, я покрывалась холодным потом. А голова, наоборот, закипала, будто кто-то поливал ее кипятком из чайника.

Мое фото на телефоне Антонина. Его запах. Прикосновение рук. Опасный блеск глаз. И вода, которую он буквально силой влил в меня.

Я дернулась и попыталась закричать:

– Спасите! Кто-нибудь!

А кого я звала на помощь? Человека, похитившего меня? Я ведь доверяла Антонину. Он стал для меня кем-то большим, чем просто психологом. Меня тянуло и влекло к нему, а он… Он смотрел на мои страдания, преследовал как хищник и загнал меня, жертву, в тупик. Теперь я была в его логове.

Животный ужас сковал тело, а глаза наполнились слезами.

Внезапно послышались громкие шаги, они разносились эхом в пространстве. Свечной огонь немного задрожал, когда он вышел из темноты. Я громко сглотнула и посмотрела на Антонина Келлера. Красивого и опасного. В одной руке он держал откупоренную бутылку красного вина, а в другой – два бокала.

– Отпустите меня, пожалуйста. Зачем вы это делаете?

Я не узнавала его серые глаза. В них еще никогда не царило такой гипнотической власти. Он будто пытался подчинить меня пристальным жадным взглядом и мыслил лишь о том, как разорвать меня на части.

– Вы маньяк, да?

– Нет, я не маньяк, Ива. И убивать тебя не собираюсь. Ты у меня в гостях.

Антонин поставил вино и бокалы на стол, отодвинул стул и уселся напротив меня.

– Тогда зачем вам все это?

– Знаешь, у каждого человека есть особенности, отличия. Это делает нас уникальными. Людей притягивает друг к другу отличия, а не схожие черты.

– Я не понимаю! Отпустите, пожалуйста! – всхлипнула я.

– Моя мать всю жизнь внушала мне, что все женщины лживы. Они запросто клянутся в любви, хотя не испытывают и капли чувств. Я убедился в этом. Единственная настоящая эмоция, что есть в человеке, – страх. Меня возбуждает твой страх, Ива.

– Ты теперь будешь держать меня здесь? Мучить?

Я неожиданно для себя перешла на «ты».

– Если ты о веревках, то они лишь для того, чтобы ты не свалилась со стула, – усмехнулся он. Антонин поднялся из-за стола и неторопливо подошел ко мне со спины. Он занес передо мной большой поварской нож. Его блеск заставил меня дрожать еще сильнее. Я сморгнула слезы, они неприятно покатились по щекам. – Ива, ты знаешь, что твой страх пахнет очень волнующе?

Я сжалась изнутри и зажмурила глаза в ожидании, когда нож полоснет по моей шее. Но Антонин принялся разрезать веревки. Тонкий лучик надежды приободрил меня, но лишь чуть-чуть.

– Ну вот ты и свободна, Ива. Поужинаешь со мной? – вежливо предложил он, кивнув на стол.

– А я могу отказаться и уйти?

– Можешь, – иронично усмехнулся он. – Только мы далеко от города, сейчас ночь, а на улице холодно. Дорогу замело снегом.

– Неважно! – вскрикнула я.

Поднявшись со стула, я принялась выискивать взглядом выход, потянулась к свечам, чтобы взять одну с собой, но Антонин задул их и все погрузилось во тьму.

Фобия, живая и осязаемая, поглощала разум. Мужчина, к которому меня так влекло весь последний год, оказался чудовищем.

Покрываясь липким потом, я искала выход. Я должна побороть страх темноты и сбежать отсюда. Мне мерещились чудовища в темноте, как тогда, в детстве. Мама говорила, что мне приснился кошмар, но я отчетливо видела их изогнутые прозрачно-белые спины и темные глазницы. Я чувствовала на себе их омерзительные влажные пальцы.