Книга Синие бабочки, страница 25 – Джек Тодд

Хотя, может, и нет тут никакого комендантского часа.

– Вот как, значит, выглядит студентка, завоевавшая уважение профессора Эллиота, – усмехается ректор и качает головой. Он что, думает, я должна была понять его шутку? Да я понятия не имею, кто такой профессор Эллиот. – У вас наверняка большое будущее, мисс Уильямс.

– Спасибо, – только и говорю я, нервно перебирая пальцами по обложке устава.

Всю свою короткую жизнь я прожила в Рокфорде, никто из моих школьных приятелей не поступил в университет: ребята либо разбежались по колледжам в Иллинойсе, либо остались в городе работать. По крайней мере те, о ком я слышала. А тут оказывается, что какой-то профессор Эллиот меня уважает. Сомневаюсь, что у матери или ее сестры есть знакомые в престижной калифорнийской академии. Тем более в Белморе.

Где Лига плюща, а где наша семья, в самом-то деле.

Но я не задаю лишних вопросов, лишь осторожно киваю и прохожу к другому краю сцены, чтобы спуститься и двинуть к жилому корпусу. И самое страшное в этом – пройти мимо молодого мужчины с зелеными глазами. Пара прядей небрежно зализанных назад платиновых волос спадают ему на лицо, а взгляд будто бы забирается прямиком под кожу, того и гляди пронзит насквозь, как иголка. Любая девчонка на моем месте, зуб даю, сказала бы, что он красивый, а у меня от него мурашки по коже.

Что-то не так. И глаз с меня он так и не сводит. Не сводит, когда я спускаюсь и закидываю сумку на плечо, плюнув на приличия и желание казаться если не красивой, то хотя бы манерной. Не сводит, когда меня окликает какой-то парень. Не сводит, когда на сцену вызывают другую студентку.

Да что тебе надо?!

– Эй, Уильямс! – кричит широкоплечий темноволосый парень едва ли старше меня. Черт, до того задумалась, что его даже не заметила. – Долго тебя еще звать? Или Тварь тебе уже все объяснил и жилой корпус и свою комнату сама найдешь?

Так я и застываю на углу, будучи не в силах понять, о чем он говорит. Какая Тварь? Но теперь хотя бы ясно, как первокурсники ориентируются в этих одинаковых трехэтажных зданиях. Несколько раз глубоко вдохнув, я натягиваю на лицо улыбку и надеюсь, что та не выглядит как оскал. Нормально улыбаться я разучилась еще пару лет назад.

– Понятия не имею, что за Тварь, но я бы не отказалась хотя бы от направления. Какое из трех зданий – жилой корпус?

– Ах, ну конечно же, – закатывает глаза парень и фыркает. – Для тебя он все еще профессор Эллиот. И если он тебя рекомендовал, то им и останется. Не представляю, что нужно сделать, чтобы заслужить рекомендацию такого урода. Ты с ним спишь, что ли?

Интересно, если я в первый же день устрою драку, как быстро ректор укажет мне на дверь? Или на вон те пафосные кованые ворота, едва виднеющиеся за бескрайним зеленым газоном. Потому что мне хочется как следует стукнуть этого парня тяжеленной сумкой. Я же смогу, правда? После всего… Нет, забудь, Ванда. Не тащи это дерьмо за собой в новую жизнь.

Этого не было.

– За языком следи, – бросаю я хмуро и всякие остатки улыбки стираются с губ. – Я твоего профессора Эллиота в глаза не видела, а если тебя мама не научила с незнакомыми людьми разговаривать, то это не мои проблемы. Рано или поздно кто-нибудь научит.

Парень вскидывает брови и оборачивается на сцену – встречается взглядом с зеленоглазым мужчиной и нервно сглатывает. Да, заметив такую мрачную плотоядную улыбку, я бы тоже струхнула, к счастью, адресована она на этот раз вовсе не мне.