Онлайн книга «Синие бабочки»
|
Там может быть что угодно. Я поддеваю плотную бумагу пальцами, и на кончиках оседает синяя пыль, будто кто-то засыпал ею весь конверт изнутри. А если это яд? Конверт выпадает у меня из рук, а его содержимое вываливается на пол: засушенная бабочка с изломанными крыльями, насаженная на длинную толстую иглу и небольшой клочок бумаги. Не с первого раза, но я замечаю застарелые багровые пятна на потускневшем металле. Грязь, пусть это будет просто грязь. Однако нет смысла обманывать себя, я точно знаю, чтоэто. Я уже видела такие пятна в прошлом месяце, пусть они и были гораздо ярче – еще свежие, блестящие и скорее алые. Пятна крови. Попятившись, я утыкаюсь спиной в платяной шкаф и чувствую, как острые ручки впиваются в поясницу. Легкая боль не идет ни в какое сравнение со сковавшим меня изнутри леденящим ужасом. Чтоэто? Почемуоно в моей комнате? Зачемон это делает? Может, это и не он вовсе. Ты себя накручиваешь, Ванда. Будь правильной, вызови полицию и покажи им письмо – с него снимут отпечатки и поймают твоего ненормального. Все, проблема решена. Да, так и нужно поступить. Я кое-как нащупываю телефон в кармане, провожу по экрану для разблокировки и в ужасе бросаю телефон на пол. Он весь в синей пыли – и я уже догадываюсь, что это пыльца, – вместе с моими любимыми джинсами и прикроватным ковриком. Отвратительно. А если это одна из тех бабочек, что красовалась во рту у отчима?.. К горлу подкатывает тошнота, я с трудом подавляю рвотный позыв и стараюсь дышать глубже. Не может быть, правда? Полицейские все забрали, я собственными глазами видела. Это другая бабочка, только вот легче от этого не становится. Тогда выброси. Просто выброси его. Но меня буквально подталкивает вперед странное, нездоровое любопытство. В этот раз он прислал мне не банальное сообщение, не поленился и вложил записку в конверт с… Что это для него? Трофей? Или он считает, будто это подарок, и я должна прыгать до потолка от счастья? Ставлю на последний вариант. Адреналина все больше, кровь в ушах стучит так громко, что я уже не слышу собственного дыхания, однако все-таки тянусь к небольшой записке. Желтоватая бумага, словно специально состаренная, лежала бы в руке как влитая, если бы не покрывающая ее пыльца. Но даже сквозь запах бумаги и чернил чувствуется едва уловимый аромат мужского парфюма. Резковатый, древесный и отдающий мускусом. Он мог бы быть даже приятным, если бы не принадлежал убийце. «Я не хочу, чтобы ты хоть на минуту забыла обо мне, милая муза. И точно знаю, что в твою чудесную голову не придет мысль обратиться в полицию: ты и сама понимаешь, что тогда арестуют и тебя. Ты виновата даже чуть больше моего, дорогая. Это ведь ты позволяла ему прикасаться к себе и терпела, пока эта крыса была еще жива. И теперь мы с тобой в одной лодке. До встречи, моя милая муза. Поверь мне, она случится очень и очень скоро». Нет. Нет, нет, нет. Я бросаю записку на пол вслед за телефоном, и она планирует вниз, как лист на осеннем ветру. Синяя пыльца на светлом коврике выделяется особенно ярко, но комната расплывается перед глазами и превращается в огромное смазанное пятно. Я не виновата. Я ничего не делала. Это он принуждал меня. Это из-за него меня не слушали. Я не… Я… Я не смогла ему ответить. Никак. Я же просто Ванда. Слабая и пугливая Ванда, которой проще переждать и исцарапать себе руки в душе, чем откусить ублюдку член в очередной раз, когда он придет. К счастью, теперь он не придет уже никогда. |