Книга Синие бабочки, страница 147 – Джек Тодд

– Я и не собирался ничего делать, дорогая. – Я убираю за ухо прядь серебристых волос Ванды и привлекаю ее к себе, чтобы прошептать на ухо: – Если ты об убийствах. У нас с тобой совсем другие планы на это лето.

Может быть, и на следующее тоже. Но я больше не позволю моей милой музе ускользнуть. Никогда.

Творец

Полтора месяца спустя

Самолет безбожно задерживается, а в сервисе по прокату автомобилей приходится прождать еще полтора часа, прежде чем получить машину, так что к Рокфорду я подъезжаю только ближе к вечеру. Город, в отличие от шумного и яркого даже ночью Чикаго, уже практически спит: на улицах почти не осталось людей, большинство магазинов закрыты, а на дорогах всего пара машин. И добраться до когда-то родной улицы не составляет труда.

На заднем сиденье валяется купленная в аэропорту газета, на первой полосе красуется кричащий заголовок: «Ректор академии Белмор – зловещий Коллекционер!» СМИ продолжают мусолить эту новость уже второй месяц, и чем больше заседаний суда проводят, тем сильнее топит себя старик Стилтон. Против него свидетельствовал даже сенатор Купер. Отличный способ отомстить за погибшую дочь, мое уважение. И безмерная благодарность, хоть я никогда и не просил.

В свете закатного солнца небольшое двухэтажное здание с темными окнами смотрится одиноко. Если бы не соседние дома – какой-то женщины через улицу и моей милой музы прямо напротив, – мой смотрелся бы просто отвратительно. Может быть, стоит как-нибудь привести его в порядок, раз уж я взял в привычку возвращаться сюда каждое лето. А может, стоить забыть о нем и купить что-нибудь в Калифорнии. Там я чувствую себя в своей тарелке, а здесь… Здесь слишком холодно, сыро и тускло. Единственное яркое пятно в Рокфорде – Ванда.

Припарковавшись на подъездной дорожке, которую только чудом не разнесло за прошедший год, я оборачиваюсь на дом семьи Уилсон. С прошлого года почти ничего не изменилось: все те же окна с легкими шторами, сквозь которые легко просматривается гостиная и даже спальня Ванды на втором этаже. Там горит свет, но силуэта музы не видно. Надеюсь, за те полмесяца, что она провела без меня вдали от Белмора, ей не пришло в голову сбежать.

Потому что я найду дорогую Ванду всюду, куда бы она ни решила от меня спрятаться. По запаху. По вкусу. По ее чудесной дрожи.

Но я знаю, что она никуда не сбежит. Уж точно не теперь. Так что одергиваю удлиненный пиджак и шагаю прямиком к светлой двери дома Уилсонов, чтобы нажать на кнопку звонка. Внутри раздается противная электронная мелодия, слышится сбивчивый женский голос, и уже спустя пару мгновений на пороге появляется вдова Уилсон собственной персоной. Темные волосы забраны в неаккуратный пучок, помятый домашний костюм сиреневого цвета смотрится неряшливо, а круги под глазами буквально кричат о том, как она устала за последнее время. Неужели и впрямь любила такую бесполезную и жестокую крысу, как Уилсон? Человека, который едва не уничтожил ее родную дочь?

Карие глаза – совсем не такие, как у Ванды, – расширяются от удивления, и она просто приоткрывает губы, прежде чем растянуть их в улыбке. Увы, я не могу ответить тем же.

– Мистер Эллиот! – восклицает она, всплескивая руками. Спешно отряхивает костюм от несуществующей пыли и хлопает густыми ресницами. Хоть в чем-то они с дочерью похожи, но от этого жеста меня едва не передергивает. – Вы уже вернулись? Я думала, вы приезжаете чуть позже. Вы что-то хотели? Простите, я совсем не ожидала, так что…