Книга Синие бабочки, страница 124 – Джек Тодд

Все.

– Итак, мисс Уильямс, полагаю, вы уже все обсудили с офицером Смолдером. Судя по тому, что он рассказал мне, пока вы сидели на завтраке, вы снова распускали слухи о Джессике и настаивали, что она на вас набросилась, – говорит он совершенно спокойно, нависая надо мной подобно скале, только глаза его недобро поблескивают. Хочется отступить подальше, но за спиной у меня профессорский стол и высокое окно, из которого впору разве что выброситься. – Думаю, вам стоит забрать свои слова назад. И рассказать полиции, что ваша рана – дело рук профессора Эллиота, в чем я ни капли не сомневаюсь.

Несколько секунд я молчу. Приоткрываю рот и шумно выдыхаю в попытках переварить сказанное. Что, простите? Дело рук профессора Эллиота? Может быть, у меня на теле и остались шрамы от ножа; может быть, прямо сейчас внизу живота красуется пара свежих ссадин, но о каждой из них я попросила сама. И пусть я боялась, что рано или поздно, заявившись в комнату Рида, уже не проснусь на следующее утро, этого так и не случилось. Он никогда не делал мне больно, если не видел, что его прикосновения – или прикосновения его длинного ножа – сводят меня с ума.

– С чего бы это? – вскидываю голову я, крепко сжимая губы, и смотрю в глаза Стилтону. В отличие от пронзительного взгляда Рида, взгляд ректора напоминает грязную замерзшую лужу. Серые водянистые глаза не выражают ничего, кроме злости и недовольства. Не осталось и следа от добродушного профессора Стилтона, с которым я беседовала накануне вечером. – Я не собираюсь лгать полиции. Тем более в академии наверняка сохранились записи с камер, если они стоят в женской душевой на втором этаже.

Он щурится и кривит губы, а затем выхватывает телефон и демонстрирует ту самую фотографию с рождественского бала, которой только вчера угрожал мне Генри. Мои уложенные в аккуратную прическу волосы растрепались, щеки раскраснелись, а зеленый шарф Рида перетягивает шею с такой силой, что удивительно, как я вообще могла удержать во рту его член и не задохнуться. Его лица на фотографии практически не видно, только светлые волосы и широкую спину, но не узнать Рида невозможно.

Вот, значит, каким путем решил пойти этот урод. Не испытывать удачу и не полагаться на нашу с Ридом связь, а настучать сразу ректору. А тот и рад, судя по мрачному торжеству на лице. Кажется, только этой фотографии ему и не хватало, чтобы загнать Рида в угол и заставить заткнуться. Боже, неужели он думает, что ради меня или моей репутации Рид сделает хоть что-нибудь? Сомневаюсь, что со Стилтоном он расправится так же легко, как с Джессикой. Да и разве тронул он за последние месяцы хоть кого-то, кроме нее?

Но подумать мне не дают.

– Послушай меня, девочка, – цедит он сквозь зубы, угрожающе размахивая телефоном у меня перед носом и подходя все ближе. – Если хочешь остаться в академии, ты сделаешь все, как я скажу. Эллиот не в состоянии обеспечить тебе грант на следующий год обучения, а вот я вполне могу. Расскажешь полиции, что он заставил тебя, принуждал, да хоть изнасиловал – мне плевать, – и тебе пришлось оклеветать Джессику. Я не собираюсь терять свое место только из-за того, что Тварь протащил в Белмор любовницу. У меня и так хватает проблем с сенатором Купером, который только и может тыкать меня носом, что я не уследил за его драгоценной дочерью. Не хватало еще, чтобы мои же преподаватели и студенты порочили ее репутацию и дальше.