Книга Синие бабочки, страница 113 – Джек Тодд

– Боже, давай потише, Микаэла. – Я буквально представляю, как дорогая Ванда отводит взгляд и закатывает глаза. Но ей идет даже такое мрачное и недовольное выражение.

Подняв руку, я стучу в дверь ровно три раза, и голоса в комнате стихают. Слышатся тихие, будто бы испуганные шаги, и на пороге появляется Микаэла Холт – рыжие волосы в беспорядке спадают на плечи, поверх формы академии накинут фиолетовый кардиган со звездами. На несколько секунд она замирает с приоткрытым ртом, а затем неуверенно кивает:

– Добрый вечер, профессор Эллиот. А вы?..

– Мне нужно поговорить с мисс Уильямс, – усмехаюсь я, заметив, как бледнеет позади моя милая муза.

Тем не менее она хватает телефон и протискивается в коридор, скованно улыбаясь соседке. Та провожает нас взглядом, кивает Ванде и прикрывает двери, но я уверен, что не отходит далеко. Микаэла Холт – любопытная девчонка и не упустит шанса поймать какую-нибудь новую сплетню.

– Все в порядке? – спрашивает Ванда взволнованно и оглядывается, словно ожидает увидеть вокруг полицейский патруль. Но в коридоре пока нет никого, кроме нас и застывшей в воздухе пыли.

– В полном. Но давай прогуляемся до моей комнаты, дорогая.

– Сейчас комендантский час, – фыркает она с явным недоверием.

– И что? Боишься, что я накажу тебя за его нарушение прямо в коридоре? – смеюсь я иронично. – Вперед, милая, не заставляй меня повторять дважды. Иначе мне и впрямь придется тебя наказать.

Ванда поднимает на меня скептический взгляд, но в ее глазах отчетливо проскальзывает легкий страх: она не уверена, шучу я или нет. Не знаю, виной тому мое нетерпение или стальной блеск в зеленых глазах, но моя милая муза кивает и идет вперед, не потрудившись захватить с собой сумку. Из кармана форменного пиджака выглядывает телефон, и я почти уверен, что последний час она раз за разом проверяла уведомления. Ждала, что я напишу ей хоть что-нибудь.

Прости, милая, сегодня я хочу поговорить с тобой с глазу на глаз. Ты заслужила.

В фойе студенческого общежития на нас поглядывают с любопытством, но никто не говорит ни слова. Ванда не оглядывается по сторонам, смотрит только перед собой и будто бы боится сделать лишний шаг. А я коротко улыбаюсь охранникам у парадных дверей и даже киваю подстригающему кусты садовнику, когда мы с музой шагаем в сторону преподавательского корпуса.

– И стоило так нервничать, дорогая Ванда? – усмехаюсь я, когда мы проходим в мою комнату, и закрываю дверь на ключ. Полагаю, Стилтон не будет против, если сегодня она задержится у меня на несколько часов. А я готов поставить что угодно, что уже завтра ректор попытается надавить на Ванду, а следом – на меня.

Но до завтра еще куча времени.

– Стоило, – разворачивается она ко мне, и на ее лице ни капли спокойствия. Не осталось и следа от улыбки, густые брови сведены к переносице, а губы мелко подрагивают. Ванда достает из кармана телефон и что-то ищет, но быстро сдается. – Черт побери. Ладно. Что сказали у ректора Стилтона? Общежитие на ушах стоит из-за смерти Джессики.

Моя милая муза осматривается вокруг, словно опасается, что где-нибудь в комнате притаились камеры. Наивная. Ту единственную камеру, что стояла здесь, я отключил еще несколько месяцев назад. Да и беспокоиться об этом стоило раньше. Намного раньше.