Книга Бессердечный, страница 75 – Джек Тодд

– Грег, что ты несешь? – спрашивает она миролюбиво, но голос ее дрожит. Анжелика делает шаг назад и слабо, едва заметно улыбается в попытках разрядить обстановку. – Мы с тобой просто…

– Просто потрахались пару раз, а это ничего не значит, Анжелика, – я заканчиваю за нее, и улыбка сползает с ее лица так же легко, как и появилась. – И если ты вообразила себе отношения или решила, будто я у тебя под каблуком, то спустись с небес на землю. Нам просто удобно, когда ты здесь болтаешься, вот и все. Хочешь – ложись хоть под весь Майами разом, меня такие мелочи не волнуют. Но совать нос в мои дела не смей, иначе дела твоего драгоценного папаши пойдут прахом.

Это-то ты осознать в состоянии? Я не твой парень, Анжелика, и никогда им не был. Мы с Дюбуа не подписывали ни брачный контракт, ни обычный. Он всего лишь работает на меня, а ты… – Я выдыхаю и массирую пальцами переносицу, стараясь успокоиться. – А ты пользуешься корпоративными скидками у меня в клубе и капаешь на мозги Кейну. И у тебя отлично получается.

На несколько мгновений воцаряется долгожданная тишина, если не считать гула незнакомых голосов вокруг и грохочущей музыки. Но шум клуба я научился игнорировать давным-давно, а вот назойливое щебетание Анжелики над ухом не умею терпеть до сих пор. Она нравилась мне куда больше, когда скромно улыбалась и болтала о своих картинах.

Когда мы были практически друзьями.

А теперь на глазах у нее блестят фальшивые слезы, а руки судорожно комкают ткань короткого коктейльного платья. Черного и блестящего, скорее всего, надетого даже не для меня – для Кейна. Но что я могу с ней поделать? Да, иногда Анжелика служила мне чудесным прикрытием, когда я, точно как сегодня, спускался в клуб как Грегор Бьёрнстад, а не чертов Змей. Но сейчас прикрытие мне вовсе не нужно, а проходимец Дюбуа уже не имеет на меня никакого влияния.

Да и я сам давно уже не зеленый юнец, чтобы полагаться на других. Кейн не считается, на того положиться можно в любой ситуации. Он для меня как брат, пусть и не по крови.

– Вот что ты обо мне думаешь? – произносит она, всхлипывая. – Два года я строила из себя идеал, и чем ты мне отплатил, Грег? Презрением и отвращением? И что теперь, выбросишь на улицу или обрушишь карьеру отца, чтобы я поняла, где мое место?

Гости клуба оборачиваются в нашу сторону точно так же, как делали минут пять назад, когда Алекс еще сидела у меня на коленях и тяжело дышала после поцелуя. Как ни старайся, мысли снова и снова возвращаются к ней: к раскрасневшимся щекам и чуть припухшим губам, к перепуганному взгляду и дрожащим ладоням. И оттого я чувствую себя еще паршивее.

Не на Анжелику я должен был обрушить злость, а на себя самого. Кто виноват, что куколка застряла у меня в голове? Что влечение к ней переходит все границы и заставляет идти на крайние меры? Я не должен был ни спускаться к ней сегодня, ни целовать ее. Ни тем более высказывать все это Анжелике.

Но иначе это никогда не закончится.

– Я не презираю тебя, – отвечаю я устало и прислоняюсь к колонне неподалеку от дивана. Неоновое яблоко переливается над головой. – И ты прекрасно это знаешь. Но и я кое-что знаю, ты в курсе? Тебе уже полгода, а то и дольше, это место нужно только ради Кейна.

О чудо, Анжелика мгновенно глотает слезы и застывает, глядя на меня огромными карими глазами. Что, попал в точку? Не обязательно быть информатором, чтобы знать все о подчиненных, иногда достаточно просто иметь глаза не на затылке. И если свое влечение к Алекс я отказывался признавать добрую пару лет, то влечение своей названной подружки к Кейну заметил давно.