Книга Бессердечный, страница 45 – Джек Тодд

Человеком Змея может стать кто угодно: алчный, но донельзя глупый Терри Льюис, способный и смышленый Ксандер Кейн или Алексис Нотт. Куколка из моего далекого прошлого, которую я помню еще малолетней соплей. Да и подростком помню тоже. Я по привычке касаюсь чуть выпуклых шрамов на правой стороне лица.

Да, эту маленькую выскочку я знаю почти так же хорошо, как Ксандера. А вот она не знает обо мне ровным счетом ничего. Но это лишь вопрос времени.

– На клуб уходит слишком много денег, – вздыхаю я устало и откладываю папку с отчетами в сторону. Да, стоило бы сократить расходы и, может быть, снять помещение подешевле, но терять такое прикрытие попросту грешно.

Куда еще можно вместить одновременно вечеринку обдолбанных студентов и деловую встречу с местными контрабандистами? Где еще можно встретить сразу и сливки общества вроде надменных художников – дружков Анжелики, – и отъявленных преступников? Помещение поменьше попросту не вывезло бы моих аппетитов. Я первый бы не выдержал тесноты.

В небольшом клубе, в конце концов, не нашлось бы кабинета для куколки Алекс.

Рука сама с грохотом опускается на стол. Какого черта мысли о ней лезут в голову так часто? В те времена, когда она жила под крылом старого Гарольда, не думать о ней было куда проще. Да, время от времени я следил за ней лично, периодически отправлял своих людей или выслушивал доклады от Льюиса, но никогда она не занимала мои мысли на работе. Но теперь Алекс – часть моей работы, так? Она такой же клиент, как и все остальные.

О нет. И я прекрасно об этом знаю. Контракт куколки вовсе не такой, как у контрабандиста Дюбуа или неудачника Льюиса. Те расплатились со мной знаниями, умениями, местом в обществе или прикрытием для жизни в цивильном обществе, но Алекс… Алекс расплатилась со мной жизнью. Буквально ступила в змеиное гнездо, и деваться ей некуда.

А думать о ней – незачем.

Но, вопреки собственным словам, я поднимаюсь из-за стола и накидываю поверх рубашки пиджак. Запихиваю в карман полупустую пачку сигарет и выхожу из кабинета, не оглядываясь по сторонам. Половина третьего, самый разгар дня, в такое время в ночном клубе нет не то что гостей – даже из персонала никого. Быть может, скоро заглянет Кейн или объявится тот же Лиам, но обычно и они приходят не раньше шести.

Сидеть в клубе с утра до вечера вошло в привычку только у меня. Даже спустя столько лет я не избавился от стремления контролировать абсолютно все: через меня проходит каждая бумажка, мне докладывают о самых мелких происшествиях, я сам отбираю гостей, когда дело касается шумных вечеринок на первом этаже. Может быть, из-за моих притязательных вкусов «Сады» и приносят меньше денег, чем должны.

Принципов у меня, быть может, уже давно и нет, но есть пара правил: не терпеть и не привязываться. И если с последним уже лет тринадцать никаких проблем, то первое правило иногда все-таки нарушается. Я терплю Анжелику, потому что это удобно, и терплю ее отца, потому что вокруг того крутится непозволительно много денег. Ничего, недолго ему осталось.

В душном коридоре второго этажа стоит звенящая тишина, мои тяжелые шаги отдаются эхом, и я уверен, что Алекс услышала их задолго до того, как я приблизился к ее кабинету. К той каморке, что называется кабинетом. Еще пару недель назад на его месте красовалась кладовка.