Книга Бессердечный, страница 44 – Джек Тодд

– Знаешь, чего я хочу? – спрашиваю я вкрадчиво, вкладывая как можно больше яда в свои слова. И если бы разговором по телефону можно было отравить, сейчас Терри корчился бы в муках. – Чтобы ты никогда больше мне не звонил.

И на этот раз я не просто сбрасываю вызов – с силой кидаю телефон на кровать, да так, что тот отлетает и с грохотом падает на пол. И меня не заботит, появится ли трещина на дисплее, придется ли зарабатывать на новый или объяснять Змею, какого хрена я устроила бардак в его квартире. Если он вообще будет спрашивать.

Я не в силах сказать, что внутри меня сильнее – злость или тягучая, противная грусть. Терри был мне дорог. Я верила ему почти как себе, столько раз по старой памяти называла котенком, а он злился, потому что терпеть этого не мог. Сколько дел мы провернули вместе, сколько теплых вечеров провели в старой каморке в Овертауне, а теперь от этого не осталось ровным счетом ничего.

Только противная горечь и пустота.

У меня есть шикарная квартира в Коконат-Гроув, меня взял под свое крыло не кто-нибудь, а сам Змей, но ничего своего у меня больше нет: ни жизни, ни метки, ни даже друга.

Да пошло оно все.

Так и оставив телефон валяться на полу, я подрываюсь с места и, схватив с комода тяжелую связку ключей, выхожу на лестницу. Нетерпеливо топаю ногой по полу, пока жду лифт. С другом или нет, не так все и плохо. Всяко лучше, чем было в Овертауне.

И этой мыслью я буду утешать себя весь сегодняшний день, когда вернусь в квартиру с огромной пачкой чипсов и завалюсь смотреть сериал. А может, корейскую дораму. Точно, вот чего мне не хватает: идеальной жизни на экране, где парочка страдает от того, что они случайно коснулись друг друга, когда шли домой со школы.

Хоть где-то посмотрю на счастливых людей.

Вернувшись домой из супермаркета, бросаю чипсы на кровать и достаю из мини-бара большую бутылку содовой. У меня будет отличный вечер, и никакой Терри его больше не испортит.

Потому что я его заблокировала.

Алекс пару дней как вернулась из Овертауна. Мрачная и недовольная то ли нашим маленьким контрактом, то ли жизнью в целом, она время от времени бродит по второму этажу «Садов» от небольшого кабинета – очередного моего подарка, раз уж теперь ей предстоит работать с нами – до кулера в коридоре и обратно. Воровато оглядывается по сторонам, будто хочет что-нибудь украсть, пусть даже конфеты из вазы на столике или чьи-то сигареты, но в глазах ее стоят лишь волнение и страх.

Ей, конечно же, неуютно, и осуждать ее я не могу – ни когда с усмешкой поглядываю на ее острые и чуть сутулые плечи, ни когда она огрызается в ответ на указания, которые я передаю через Ксандера. Алекс еще не до конца сообразила, что с ней произошло. Наверняка где-то в ее светлой голове еще плещется мысль о том, что пара дней, и все наладится. Она сбежит, окажется на свободе и снова начнет обчищать мелкие магазины. Ведь жизнь – все равно что чудесная сказка, правда?

Я криво ухмыляюсь. Нет, жизнь не имеет ничего общего со сказками.

Перед глазами мелькают цифры и графики – подарок от финансиста «Садов», Лиама, по совместительству одного из доверенных людей группировки. Никто в Майами не знает, как зовут себя мои люди и сколько их на самом деле. Мы не носим отличительных знаков и не оставляем меток в неблагополучных районах, не участвуем в заварушках и не лезем к мелким бандам. Нет, мы играем по другим правилам. И название нам для этого не нужно.