Книга Бессердечный, страница 144 – Джек Тодд

– Сколько Моралес заплатил тебе, чтобы ты сломался? – хриплю я, еще сильнее сжимая руку.

– Дело не… – с трудом произносит Лиам, но сбивается и кашляет. Царапает короткими ногтями по моей ладони и шипит от боли, но страх его все же отступает в сторону, уступая место злости. Неприязни. Разочарованию. – Дело не в деньгах, шеф.

И слово «шеф» он произнес с таким отвращением, будто с удовольствием плюнул бы мне под ноги, если бы только мог. Лиам дергается в металлическом кресле и размахивает ногами в попытках заехать мне по колену или чуть выше, сделать хоть немного больно. Вот и все, на что хватает его воли, когда на него давят со всех сторон.

Он был обречен с того самого момента, когда заглянул мне в глаза и решил, будто все обойдется. Слабак. Но он выложит все, что им двигало, и расскажет обо всем, что требовал от него Моралес, прежде чем превратиться в невзрачную горстку пепла. Никто не будет по нему горевать, никто не отправит его прах семье или той самой девчонке.

– Дело в тебе, – посмеивается Лиам. А я знаю, что он и сам не понимает, что с ним творится: язык двигается вопреки желанию, а конечности безвольно обмякают, словно он превратился в послушную тряпичную куклу. Так и есть. Бедняга совсем забыл, что я знаменит не только бескомпромиссной жестокостью, но и способностью подчинить себе любого. Какая разница, что для этого приходится обращаться к метке? – Алекс то, Алекс се. Ты когда в последний раз обращал внимание, что с ребятами творится, шеф?

Все они смотрят на тебя как на слабака. Поставил девчонку выше собственных интересов. Да ты прогнулся под нее, твою мать! Прикончил Салливана из-за того, насколько эта пигалица тупая. Бесполезный кусок дерьма. Я был уверен, что ты ничего не заметишь, ведь Алекс это не касалось. Но ты еще не совсем ослеп, да? Даже когда она у тебя под столом болталась. Понравилось, да?

Знал бы ты, как хотелось тебе в рожу плюнуть, урод. Считаешь, тебе все можно, раз с меткой повезло? Да, у меня такой нет. Но Бакстер тебя к стенке прижмет. С меткой или нет, а от пули в лоб ты все равно подохнешь.

У Моралеса была сотня шансов прикончить меня еще лет тринадцать назад, в Либерти-Сити, когда о Змее никто и знать не знал, но он упустил их все. А теперь решил, будто способен на большее – не просто избавиться от меня, а занять мое место. Отобрать у меня то единственное, чем я дорожу.

Поздновато спохватился.

Я невесело ухмыляюсь и едва не приподнимаю Лиама над стулом, все еще держа за горло. Кожа под пальцами некрасиво пузырится, в небольшой комнате стоит противный запах жженой плоти, но предатель держится. Кривится от боли и скулит, как раненый пес, да и только. Не собираешься сдаваться, тварь? Что ж, я с удовольствием с тобой поиграю.

Одно короткое движение, и между пальцами вспыхивает серебристое пламя. Хватит и пары искр, чтобы Лиам сгорел заживо прямо в этой комнате – от кончиков пальцев до седеющих на висках волос. Губы его приоткрываются в немом крике, во взгляде читается ненависть пополам с откровенной паникой, но он не двигается с места.

Не может, потому что я уже отдал мысленный приказ. Короткий, быстрый и решительный. Ты никуда не денешься, Лиам. Тебе некуда бежать. Ты будешь сидеть здесь, пока я не решу, что с тебя хватит.

Однако его желание жить оказывается сильнее.