Книга Бессердечный, страница 143 – Джек Тодд

И я сделаю их незабываемыми.

За баром практически никого нет – Лиам да несколько гостей, и каждого из них бармен окидывает безразличным взглядом. Огонь в его глазах загорается лишь тогда, когда я подхожу к стойке и жестом велю не дергаться – сегодня мне не нужен ни джин, ни ром, ни виски. Сегодня я пришел сюда вовсе не выпить.

Стоит опустить широкую ладонь на плечо Лиама, как тот дергается и оборачивается. Взгляд загнанный и до смерти напуганный, будто кто-то уже проболтался, что его план провалился, а движения все до одного нервные. И кривая натянутая улыбка, и неловкая попытка схватится за стоящий перед ним на стойке стакан содовой.

Лучше бы ты заказал себе что-нибудь покрепче.

– Знаешь, Лиам, я тут обдумал твое предложение, – говорю я на удивление спокойно и сжимаю пальцами его плечо. Больно, правда? А мы еще даже не начали. – Так что давай спустимся на цокольный этаж и поговорим по душам.

– Но я не…

– Это не предложение, – улыбаюсь я, и улыбка эта не сулит ничего хорошего. – Это приказ.

А приказы в «Садах Эдема» не обсуждаются, об этом знает каждая собака. Даже наемные рабочие вроде бармена за стойкой или симпатичных девочек-танцовщиц. И Лиам не исключение. Он поднимается, наверняка чувствуя плечом жар моего прикосновения, и понуро тащится в сторону неприметной лестницы за баром.

Маленького помещения, где зачастую бывают только складские рабочие: таскают оттуда коробки на кухню или убирают ненужные украшения. Но никто из них не в курсе, что за складом на цокольном этаже есть еще одна небольшая комната, где за всю историю существования клуба побывали от силы несколько человек. И живыми оттуда вышли всего двое: я и Ксандер.

А у предателей одна дорога.

Давай, попробуй сбежать, Лиам. Покажи, чего ты на самом деле стоишь и избавь меня от необходимости клещами тащить из тебя информацию. Иначе к чему весь этот спектакль? Жуткие попытки меня отвлечь? Но Лиам, к сожалению, не способен читать мысли, или попросту уверен, что выйдет сухим из воды. Пусть он и был с нами с самого основания клуба, на цокольном этаже бывать ему не доводилось.

А стоило бы.

– Почему не в кабинете, шеф? – спрашивает Лиам, но голос его предательски дрожит.

Дверь над лестницей уже захлопнулась, и никто его отсюда не выпустит. Мы шагаем по длинному коридору в сторону на первый взгляд глухой стены, пока я не касаюсь неприметной ручки и не распахиваю перед предателем двери.

– Тебе хватит и камеры, Лиам.

Комната со всех сторон обшита листами металла, воздух внутри спертый, а шумоизоляция такая, что не услышат нас даже на складе за стенкой, что уж говорить о гостях на первом этаже клуба. Единственный стул посреди помещения – вот и все, что увидит Лиам перед смертью. Остается надеяться, что он успел покаяться и загадать желание. Может быть, помолился за мать или подружку, которой переводил деньги от Моралеса.

Ходить вокруг да около нет никакого смысла, и я с силой толкаю Лиама в сторону стула. Не сдерживаюсь ни на мгновение и шагаю следом за ним, на ходу стягиваю перчатки и хватаю подчиненного за горло раскаленной ладонью. Кожа под пальцами тут же краснеет, но волдырями пока не идет.

Правильно, нужно продержаться хоть немного.

И в глазах Лиама наконец отражается дикий, животный страх – до него все-таки дошло, что разговор у нас будет непростой. Догадался, тварь? Только после драки кулаками не машут, раньше нужно было думать, что и для чего ты, черт побери, творишь.