Книга Искуситель, страница 92 – Джек Тодд

Разве я не должна ненавидеть его? Ни одно желание Мертаэль не исполнил как подобает, только издевался. Может, у них в Аду принято развлекаться, заставляя людей страдать. Может, он питается этими страданиями точно как вожделением. До последнего-то я додумалась. Но ненавидеть Мертаэля не получается. Я заглядываю внутрь себя, стараясь взрастить там злость или ярость, но откликаются лишь болезненная привязанность и желание оказаться нужной хотя бы демону.

Джейн никогда не считала меня подругой. Господи, да она же потребовала от меня невозможного, лишь бы побыстрее заполучить демона! Я распахиваю глаза и на мгновение умолкаю. Стихает скулеж, подсыхают слезы на лице. А Дерек? Ему вообще не было до меня никакого дела. Он спал с доброй половиной колледжа, небось и с другими девчонками тоже – мало ли, каких красоток можно подцепить после матча или в каком-нибудь клубе, где ребята зачастую устраивали вечеринки. Про мать и думать не хочется.

Мертаэль уничтожил недостойных.

Отец ведь в порядке, ему я никогда не желала зла. И чтобы заставить его назначить меня на пост президента курса, Мертаэль не стал причинять ему боль. Правда же? Я, покачиваясь, поднимаюсь на ноги и толкаю в сторону кофейный столик. Бумажные платки разлетаются по гостиной, как стая встревоженных птиц. Неважно.

Телефон, мне нужен телефон. Номер я набираю по памяти, не заглядывая в список контактов.

На часах половина третьего ночи, но папа не закатит скандал. Он на удивление спокойный человек, и пусть общаемся мы раз в пару месяцев, если повезет, он все равно любит меня. Должен же хоть кто-то любить меня по-настоящему.

В памяти вновь всплывает довольная ухмылка Мертаэля, его острые зубы и украшения из блестящего черного металла.

Черт бы тебя побрал, проклятый демон. Почему ты не мог прикончить меня, когда исполнил пару желаний? Разве не этого ты добиваешься? Зачем эти игры? Для чего ты вселил в меня надежду на нечто, о чем я и думать-то не должна была? Но Мертаэль не отвечает.

– Что-то случилось? – спрашивает отец вместо приветствия.

На том конце провода слышится скрип, следом за ним – шорох одеяла и характерный щелчок настольной лампы, что стоит у кровати. Да, я прекрасно ее помню. Значит, папа, как и раньше, не желает отказываться от старого – от мебели, от привычек, от отношений. Ему уже за сорок, а он так и не нашел себе новую жену или хотя бы подружку за эти годы.

Или просто не захотел делиться этим с дочерью?

– Сейчас половина третьего, Сильвия.

– Прости, пап, – сбивчиво шепчу я, покрепче прижимая телефон к уху. Еще и заикаюсь, прямо как в первом классе. – Я… Знаешь, мне просто захотелось с тобой поговорить. Прости, если разбудила. Ты давно общался с мамой?

Теперь не выйдет, пап. Но говорить я об этом не собираюсь. Ни к чему отцу знать, что творится на самом деле. Пусть думает, будто мама просто пропала, когда все всплывет на поверхность. Только нам ведь могут ничего и не сказать. Мать давно живет в Италии, и если ее и будут искать, то в Палермо. Если с кем-то и будут говорить, то с дедушкой Роберто или подругами матери.

Я шумно и тяжело вздыхаю.

– Ты уверена, что все в порядке? – отец стоит на своем, и в его голосе слышится вежливое беспокойство. Таким тоном он мог бы разговаривать с кем-нибудь из коллег, подписывая очередной учебный план. – Мы с Лаурой созванивались на прошлой неделе, она снова хотела заставить меня пересмотреть решение по наследству. Вроде как собиралась вернуться в Нью-Йорк на время, но сомневаюсь, что она решится на этот шаг. Ты же знаешь, ей больше нравится действовать аккуратно, на расстоянии. Да и состояние ее давно уже не позволяет останавливаться в лучших отелях города, а Лаура терпеть не может плохой сервис.