Книга Искуситель, страница 62 – Джек Тодд

– Молодец, – повторяет он, касаясь губами уха, зубами прихватывая мочку, и толкается в меня снова.

Черт побери, сколько в нем запала? Приоткрыв глаза, я сталкиваюсь с его жадным, пылким и горящим взглядом. На бледном лбу поблескивают капли пота, но в остальном на его лице ни единого признака усталости. Он и впрямь готов издеваться надо мной всю ночь напролет? Точно как я думала несколько мгновений назад? Очередной выдох перетекает в усталый, протяжный стон.

– Будь хорошей девочкой, Сильвия, покажи мне, как ты на самом деле меня хотела, – и в его срывающемся голосе мне слышится смех.

Вожделение разгорается с новой силой, и я выгибаюсь навстречу плавным, четко выверенным движениям Мера. Как долго он продержится? А я? Только сейчас до меня доходит, что он – демон, способный разжечь желание буквально за несколько секунд. Инкуб. Вот почему к нему так тянет. Вот почему он такой горячий.

Ему ничего не стоит выжать меня досуха. Никогда не думала, что…

Всякие мысли утопают в мареве жара, волнами накрывающего тело. В горячем и сбивчивом дыхании Мера, в его сумасшедшем запахе, к которому примешивается запах секса, и пустоте. Меня укачивает на волнах сокровенных желаний и оргазмов, каких я не испытывала никогда в своей короткой жизни.

Еще.

Когда я, ослабевшая и взмокшая, с трудом усаживаюсь на диване, за окном уже виднеются розовые всполохи рассветного солнца. В гостиной стоит все тот же полумрак, но уже не пахнет стащенным у отца вином – только потом, близостью и табаком, едва ощутимо. Тело не слушается, запястья горят от боли, а низ живота сводит уже далеко не сладостным возбуждением.

Я чувствую себя немногим лучше, чем после громкой пьянки. А ведь выпила всего ничего, и то для храбрости. Мер и впрямь высосал из меня все силы, но оно того стоило. И если бы меня спросили, готова ли я повторить, я бы согласилась. Если бы спросили, жалею ли, уверенно покачала бы головой. Ни один парень в моей жизни и в подметки не годился Меру.

Жаркому, умелому и ненасытному демону. Черт.

– А ты и впрямь ничего, – хмыкает Мер и нависает надо мной с довольной ухмылкой на губах. – Могла ведь и умереть, если бы я перестарался.

– Но у тебя же получилось держать себя в руках, – выдыхаю я, потирая запястья. – И на том спасибо.

Отчего-то он закатывает глаза и поднимается с дивана, придирчиво разглядывает себя в зеркале. Приглаживает растрепавшиеся и влажные волосы, проводит длинными пальцами по многочисленным татуировкам и пару раз – я поклясться готова, что не ослышалась – чертыхается, задевая пирсинг под ребрами. И не только.

– В душ сходить не хочешь? – Только сейчас я замечаю, что голос у меня хрипит.

– Приглашаешь?

– Еще чего. Тебе и так сегодня многовато перепало.

Мер смеется, но ничего больше не говорит. Интересно, устал он или, наоборот, чувствует себя бодрым и готов повторить? Невольно, но я снова и снова перевожу взгляд на его удивительно ладное тело: на мощные плечи и спину, на подкачанные ноги и… такие же когтистые, как и на руках, пальцы. Удивительно, что хвоста нет. Отлично сочетался бы с рогами.

– Так как все-таки тебя зовут? – кутаясь в халат, спрашиваю я без особой надежды на ответ. – По-настоящему.

– Мертаэль.

«Ты, детка, язык сломаешь о мое имя», – сказал как-то Мер, а на самом деле имя оказалось простое и мелодичное. Я-то ждала невнятной тарабарщины, из которой и звука приличного не извлечь. Такими именами обычно ангелов называют. В кино так точно. Но когда я поднимаю взгляд и хочу спросить, обо что должна была сломать язык, в гостиной уже никого нет.