Книга Искуситель, страница 127 – Джек Тодд

Да что, черт возьми, происходит?!

Я покачиваюсь на пластиковом сиденье, обнимаю себя за плечи и из последних сил сдерживаюсь, чтобы не расплакаться. Не сейчас. Нельзя. До последнего я надеюсь услышать знакомый голос, но слышу лишь гул вентиляционной системы и приглушенные голоса за дверью.

Пожалуйста, не бросай меня. Пожалуйста, только не так. Только не ты.

Одинокая слеза скатывается по щеке, срывается вниз и разбивается о кафельный пол на десятки мелких капель.

Ты сильная девочка, Сильвия, а сильные девочки не плачут. Разве ты забыла? Сильные девочки всегда находят выход из ситуации, чего бы это ни стоило.

Но я давно уже не сильная девочка. Я попыталась быть сильной, но вместо этого загнала себя в угол – облажалась с учебой, с друзьями, даже с родителями. Не сумела правильно себя подать. На что я вообще способна?

Разочарование подстегивает страх, с каждым мгновением я погружаюсь все глубже в пучину отчаяния. Мир вокруг накрывает темной пеленой, и за ней уже не разглядеть просветов. Тех, кто играл на моей стороне, я уничтожила собственными руками.

Нет, не стоит себя обманывать – чужими.

И когда я наконец даю волю слезам, в воздухе чувствуется до боли знакомый запах серы, слышится приглушенный хлопок.

Я спешно поднимаю взгляд: Мертаэль стоит передо мной, словно и нет в зале ожидания никакой камеры, – с горящими глазами, массивными рогами и когтями. Сверкает взглядом, полным уверенности и все той же обреченности. Странной, горькой, непонятной. Губы изогнуты в кривой, мрачной ухмылке.

Но он все-таки пришел.

– Что ты здесь делаешь?.. – хриплю я, задыхаясь.

Не могу и пары слов связать. Не выдерживают ни нервы, ни тело – подводят меня, заставляя давиться слезами, сгибаться пополам. Какая я сейчас, должно быть, жалкая. Слабая девчонка, неспособная даже с детективом разобраться.

Наверное, макияж безнадежно испорчен, а прическа напоминает воронье гнездо, но впервые за долгое время мне наплевать. Я бросаюсь вперед и обнимаю Мертаэля поперек торса. Вдыхаю знакомый аромат парфюма – дым, хвоя и цитрус – и запах табака, каким пропахла одежда.

И вовсе не боюсь, что он меня оттолкнет. Мертаэль пришел – неважно, как и зачем, – он пришел за мной. Не бросил, когда все остальные, даже отец, отвернулись от меня.

Он – тот, кто мне нужен. Пусть хоть трижды демон. Плевать.

– Детектив сказал, что они тебя повязали, – хмыкаю я сквозь слезы, уткнувшись лбом Мертаэлю в грудь. Голос звучит хрипло и неуверенно, пока он наконец не обнимает меня в ответ. Крепко. – Я думала, тебе осточертела эта игра. Избавиться от меня ведь можно по-разному…

– Он уверен, что разговаривает со мной в соседней комнате, – говорит Мертаэль удивительно серьезно, крепче прижимает меня к себе. – Пусть развлекается, пока может. Но мне действительно осточертела эта игра, Сильвия. Я тоже не железный, знаешь?

В его объятиях жарко, но все тело в мгновение холодеет.

Нет. Он ведь пришел за мной. Пришел спасти меня, вытащить отсюда, помочь забыть об этом недоразумении и проклятом детективе. Не может он просто взять и отказаться от меня. Пожалуйста!

– Знаю, – сбивчиво произношу я. – Только не оставляй меня, прошу. Я не могу больше. Не хочу здесь находиться. Вытащи меня отсюда. Или хотя бы скажи напоследок, что любишь!

– Блумфилд сделает все, чтобы упрятать тебя за решетку. Мне пришлось надавить на твоего отца, чтобы он заткнулся хоть ненадолго, но через пару часов он снова придет в себя. Но я могу поступить и иначе. Понимаешь? Я не могу управлять твоей жизнью, Сильвия. Это не моя забота.