Книга Самый красивый хулиган, страница 224 – К.О.В.Ш.

Она и так недавно там засветилась. На днях мама сказала, что ее маникюрщица спросила, правда ли ее дочь гуляет с музыкантом из рестика. Об этом ей сказала ее постоянная клиентка, подруга которой была частой гостьей ресторана, где работают ребята, и уже не раз замечала их вместе.

Аня затруднялась ответить, почему каких-то незнакомых ей людей интересовала ее жизнь, но так уж было заведено. Все все видели и все все знали.

На кухне что-то с грохотом упало, Аня вздрогнула и стала высматриватьсвою валявшуюся на полу одежду. Чтобы добраться до нее, надо было как-то перелезть через Эрика, а потом побегать голышом по комнате, подбирая вещи. А еще неплохо было бы сходить в душ, но домой она не успеет, а напрашиваться к ребятам было как-то неловко.

Пока она думала обо всем этом, Эрик уже встал, быстро натянул трусы и футболку, а потом подал Ане ее одежду.

– На стиралке чистое полотенце, моя зубная щетка синяя, ватные диски и всякая фигня в ящике под раковиной. Горячая вода с задержкой, так что пролей воду чуть-чуть, – напутствовал он.

– У меня зубная щетка с собой, я же собиралась оставаться у Насти, – напомнила Аня.

Эрик кивнул. Аня сидела, завернувшись в одеяло, и выглядела чертовски мило. Хотелось взъерошить ее и без того растрепанные волосы, поцеловать в покрытый веснушками нос и прижать к себе.

– Ты чего так смотришь? – не выдержала Аня.

Эрику вдруг подумалось, что у него нет слов, которым можно описать то щемящее чувство внутри. «Ты красивая» – слишком банально. «Кажется, я влюбился по уши» – чересчур сопливо. «Мне с тобой хорошо» – как-то дешево и избито.

– Тебе идет мое одеяло, – отшутился он, все-таки чмокнув кончик ее носа. – Все, иди в душ, встретимся на кухне.

Он выскользнул из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь, и прошлепал босыми ногами в сторону кухни, откуда попахивало горелым.

– Женщина, ты что творишь?

Эрик скривился, глядя, как Настя отскребает от сковородки что-то невразумительное.

– Оладушки, – улыбнулась сестра. – Первый блин комом, но ничего, вторая партия будет лучше. Ну, если я смогу отмыть сковороду.

– Выглядит так, как будто сейчас зашевелится, – фыркнул Эрик, разглядывая наполовину сырые, наполовину сгоревшие плевки теста на сковородке.

Настя ничего не ответила. Она сделала тесто по рецепту мамы, и все должно было быть хорошо, но она отвлеклась на мысли о Ярославе и очнулась, только когда оладьи намертво пришкварились к сковороде, оставшись при этом почти сырыми сверху. Но разве мог какой-то там кулинарный провал испортить ей настроение в такой день? Насте казалось, что у нее за спиной выросли крылья, на которых она парила где-то в воспоминаниях о прошедшей ночи, и всякие мелочи, вроде дыма, запаха гари и, возможно, окончательно убитой сковородки, не могли вернуть ее на грешную землю.

Она только загадочно улыбнулась и сунуласковородку под струю воды, продолжая отрывать пригоревшее тесто.

– Эм, ты вчера когда вернулась? Долго у соседа сидела? – как бы между прочим поинтересовался Эрик, делая глоток остывшего чая.

– Нет, недолго, – Настя с облегчением убедилась, что Эрик не заметил, что она вернулась утром. – Выпили кофе, поболтали ни о чем, я пришла домой и сразу отрубилась. У вас с Аней все хорошо?

– Ну, мы вчера чуть-чуть поцапались, но потом помирились.