Книга Самый красивый хулиган, страница 200 – К.О.В.Ш.

Он играл, представляя ее губы. Ямочки на щеках. Веснушки, рассыпавшиеся по бледной коже. Что угодно. Эрик закрывал глаза и отчетливо видел все ее лицо до мелочей. Его пугало то, как глубоко она пролезла к нему под кожу.

Надо же было так влипнуть!

– Идиот, – выдохнул Эрик, прижимаясь лбом к панорамному окну.

За окном лило, и по стеклу лениво ползли прозрачные капли. До жути хотелось выбежать на улицу и вымокнуть до нитки. Хотелось ощутить, как холодные капли разбиваются о лицо, и проснуться. Хотелось оказаться как можно дальше отсюда. Хотелось домой.

Эрик с ужасом поймал себя на том, что уже считает облезлую халупу, в которой они жили последниймесяц, домом. Он прикрыл глаза, представляя, как Настя сидит на кухне и пьет свой отвратительный растворимый кофе. Интересно, у них солнце или тоже дождь?

Сегодня он еще не писал ей, потому что был в военкомате. Он видел, что утром пришло письмо от Насти, а потом от Ани. Сейчас ему не хотелось даже открывать их – боялся, что сорвется и просто…

Уедет домой?

– Дом, – слово прокатилось на языке, оставив горькое послевкусие.

Дом был там, где была Настя, все остальное уже вторично. Менялись квартиры, адреса, районы, но только сестра оставалась константой. И еще мама. Но с мамой все было сложно. Последние несколько лет она вся была в своих делах. Иногда близнецам казалось, что они вообще ей особо не нужны.

Эти мысли неизбежно ранили, и Эрик всегда гнал их прочь. И сейчас он сделал то же самое. Как они могут быть ей не нужны, если она так о них заботится? Глупости. Это просто дождь нагнетает тоску.

Эрик боднул головой стекло, а потом вернулся к дивану. Он был почти готов упасть на него и вернуться к разглядыванию лепнины, как рука сама потянулась к скрипке. Он посмотрел на инструмент, а потом заиграл. Мелодия, которую он начал писать здесь, была печальной и тоскливой и как нельзя лучше подходила к его настроению и погоде.

Она противно царапалась внутри и выбиралась наружу, складываясь в пронзительные звуки, отражая внутреннее состояние парня. Эрик играл ее для себя, но ему хотелось, чтобы рядом была Настя. Она бы услышала его без лишних слов и осторожно обняла со спины, как обычно делала.

Эрику казалось, что если он закроет глаза, то почувствует ее руки и теплое дыхание. Но вместо этого услышал щелчок дверной ручки и отчего-то испугался. Рука дернулась, вырвав из инструмента какой-то противный писк.

– Ауч!

Парень обернулся и посмотрел на маму. Она скинула плащ, стянула с ног высокие сапоги и прошла к нему по комнате. Она была ниже почти на голову и такая миниатюрная, что, скорее, напоминала эльфа, а не человека.

– Я помешала?

Она улыбнулась, блеснув зубами, и на несколько секунд прижала к его щеке холодную влажную ладонь.

– Скорее напугала, – фыркнул Эрик. – Думал, ты вернешься позже.

Он не хотел показывать, что дуется, и старался, чтобы его голос звучал ровно, но мама что-то заметила. Она вскинула брови, потом нахмурилась, а потом вздохнула и пошла к небольшому холодильнику.

– У меня много дел, – только и сказала она, роясь на полочках. – Будешь?

Она выудила из холодильника бутылку вина. Эрик дернул плечом, но потом пошел и достал два бокала для белого. Мама ловко разлила остатки вина, а потом сунула бутылку в корзину для бумаг. Сделав пару глотков, она открыла окно, впуская в комнату свежий воздух и шум дождя.