Книга Чернильные цветы, страница 161 – К.О.В.Ш.

– Возьми рубашку в шкафу, – предложил он. – Кстати, я уже могу смотреть?

– Нет! – взвизгнула Луи, хлопнув дверцей шкафа, выбежала из комнаты. – И оденься!

Рома только рассмеялся. Дождавшись, когда Лу запрется в ванной, он натянул на себя боксеры и нашел в кармане джинсов телефон. На работу не хотелось совершенно, хотелось побыть с мелкой. Он набрал номер отца.

– Шеф, – весело начал парень, – дозвольте взять отгул?

– По какому случаю? – поддержал игру в официоз отец.

– Обстоятельства непреодолимой силы, – хихикнул Ромка.

– Опять девица какая-нибудь?

– Ничего не какая-нибудь.

– Ну раз так, дозволяю. А девчонку свою на ужин приводи.

– Да-да, пап, обязательно, – заверил Андрея Андреевича сын. – Пока.

Настроение из хорошего резко стало великолепным. Целый день с Лу. Улыбаясь, парень пошел на кухню, решив, что неплохо было бы перекусить. В холодильнике было не густо: кусок колбасы, местами заветренный кусок сыра, но Рома не расстроился. Все равно он не умел готовить ничего, кроме яичницы.

Только наступив ногой на что-то острое, он вспомнил, как разбил стакан. Выругавшись, он притащил на кухню пылесос и ликвидировал последствия своей вчерашней злости. Сейчас ему даже не верилось, что еще совсем недавно он был до такой степени зол на Лу. Усмехнувшись, он закончил пылесосить, включил на фон какой-то музыкальный канал и приступил к готовке.

Лу вошла в кухню, когда яичница весело шкворчала на сковороде, а Рома в одних трусах пританцовывал у плиты под попсовую песенку: в одной руке сигарета, в другой – лопатка с прилипшим к ней кусочком колбасы. Это было так комично, что Лу не смогла сдержать смешок. Услышав это, он обернулся к ней и, используя лопатку как микрофон, принялся распевать:

–Вот это да, ты такая лишь одна, ну, по крайней мере, для меня! Когда твои глаза напротив, меняется картина, резко повышается уровень серотонина,– затянувшись, он бросил сигарету в пепельницу и съел кусок колбасы с лопатки.

– Да ты романтик, – фыркнула Лу, прислоняясь к стене.

– Не будь букой. – Рома перехватил ее руку и притянул к себе. – Потанцуем, красотка?

– Ты сумасшедший? – Лу широко распахнула свои дымчатые глаза, не веря, что он всерьез.

– Абсолютно, – заявил он, крутанув ее. – По шагам я иду за тобой, когда тебя я вижу, я прощаюсь с головой. И тебе никто не нужен другой, ты точно знаешь – я круглосуточно твой![60]

Девушка смеялась, не зная, что ужаснее, Ромины попытки петь илиЛешка Воробьев. Одно Лу знала точно, она была невероятно счастлива, танцуя босиком на кухне, чувствуя, как крепкие руки обнимают ее за талию. Рома в одних трусах, она в белье и его слишком просторной рубашке и шипящая на масле яичница – казалось, ничего не может быть лучше.

– А теперь голливудский поцелуй, – объявил Рома, подхватывая ее под спину и наклоняя назад. На мгновение взгляды их встретились, а потом он поцеловал ее.

Лу с легкостью расслабилась в его руках, зная, что он крепко ее держит. Путаясь пальцами в коротких волосах, она забывала, как дышать, чувствуя только его запах, вкус, тепло.

– Черт, кажется, наш завтрак горит, – вдруг выпалил Рома.

Отпустив девушку, он кинулся к плите. Было в этой сцене что-то сюрреалистичное. Почему-то ей подумалось, что готовить в их паре будет она. Остановившись на этой мысли, она слегка растерялась. Как-то слишком легко ее мысли стали течь в направлении совместных завтраков. Вспомнилось, как вчера она чуть не ляпнула ему что-то про любовь.