Книга Чернильные цветы, страница 144 – К.О.В.Ш.

Перед глазами предстал образ Лу, которую он знал еще в школе. Она вся была угловатая, движения резкие, а большие серые глаза были как у загнанного в угол зверька, ждущего, что его вот-вот укусят. С Ромой она стала даже по-другому выглядеть. Теперь она казалась более женственной, мягкой, но главное – ее взгляд: он стал открытым, наивным, почти дружелюбным.

Он вспомнил глаза Роксаны. Хитрый прищур, строгий взгляд – неважно, ее глаза былитакими яркими, что невольно притягивали. Ему не хватило бы слов, чтобы описать их, но он мог легко их представить. Почему-то вдруг жутко захотелось, чтобы сегодня на него смотрели ее глаза.

– Хуйня какая-то, – ни с того ни с сего сказал Рома.

Кирилл коротко хохотнул. Слова брата были очень в тему. Нехорошо представлять своего репетитора стоящим на коленях с его членом во рту. Хотя ему это понравилось бы.

– Ром, ты чего так накидался? – ему вроде бы было все равно, но почему-то хотелось знать.

– Хреново мне.

– Из-за Лу?

– Из-за того, что я уехал. Она кричала на меня в обиде, а я взбесился.

– И правильно сделал. Это уже перебор. Хотя чего ты от нее ожидал?

– Несносная моя, – невпопад проговорил Рома, затягиваясь сизым дымом.

Кирилл ничего не ответил, сосредоточившись на парковке. Идеально заехав в бокс, он самодовольно усмехнулся и принялся выгружать перепившего родственника из машины. Рома послушно вылез из тачки и повис на брате.

– Давай пойдем. – Он осторожно включил свет в коридоре. – Давай не шуметь, а то маман…

– Что маман? – раздался голос Маргариты Евгеньевны, которая щелкнула выключателем на лестнице. Видимо, они все-таки разбудили ее, когда Рома перевернул кресло.

– Не злись, – Кирилл поморщился, готовясь к долгим нравоучениям.

– Рома, ну как можно было так напиться? – тяжело вздохнула женщина. – Кирюш, а ты куда смотрел?

– Мам, он старший, так-то, – парировал школьник. – Давай завтра поговорим, его уложить надо.

– Ладно, оставь его на диване. Он на второй этаж не поднимется. – Марго спустилась вниз и пошла греметь чем-то на кухню.

Кир уложил Ромку на большой мягкий диван.

– Ну все, отдыхай, герой, – фыркнул он и пошел наверх.

Маргарита принесла сыну стакан воды и тазик на случай неожиданности. Сын лежал на диване, глядя в потолок.

– Мам, мне плохо, – пожаловался он, морщась от того, как вращался мир вокруг.

– И надо было так пить? – покачала головой женщина, положив ему на лоб прохладную мягкую ладонь.

– Надо, – заявил Рома, закрывая глаза.

Маргарита только глаза закатила. Слава богу, Андрей не доставлял ей таких хлопот. Старший был парнем тихим и спокойным, а Рома… Таким он, конечно, еще не заявлялся, но все эти его девочки и вечеринки… Как будто она не знала, что их старую квартиру давно превратили в притон с разрешения мужа, который ни в чем не моготказать младшим сыновьям.

– Люблю… Люблю тебя, – вдруг сказал Рома. – Несносная моя.

Рокса села за учительский стол и тяжело вздохнула. Остался еще один урок у шестиклашек – и она свободна. Девушка устало потянулась рукой в сумку за таблетками от головной боли. Хорошо, что сейчас было окно. Почти час перерыва, чертов урок, и домой. Ничего не хотелось. Роксана снова почувствовала комок в горле. Результаты пятничного тестирования будут известны только к концу недели, а сумасшедшие родители продолжают ходить на открытые уроки, которые ей продлила администрация. Каждая вторая мамаша смотрит на нее с презрением, фыркает и задает тупые вопросы, начиная от документов об образовании, заканчивая сакраментальными фразами: «А вы замужем? Дети есть? Кто ваши родители? Вам всего двадцать один? Ну, понятно все с вами».