Книга Виноват кофе, страница 97 – К.О.В.Ш.

Оказалось, врач был вовсене идиотом. Первая и последняя попытка свести шрам на ноге обернулась тем, что он деформировался и стал еще больше, и Илье пришлось смириться со вздутыми полосами, тянувшимися по спине и ногам. И если шрамы на лице со временем побледнели, став менее заметными, то те, что на теле, остались ярко-розовыми, как будто появились не два года назад, а совсем недавно.

Илья сжимал и разжимал кулак, мечтая разбить зеркало, но сдержался. Снова вспомнил, как врачи собирали его плечо по частям, как было больно от сломанных ребер и двойного перелома ноги, как родители впервые за шесть лет увиделись, навещая его в больнице.

Он был в полусне под сильными обезболивающими и не видел маму, но слышал, как сквозь вату, ее тихие всхлипы. От этого тоже было больно. Хотелось сказать, что с ним все в порядке, но он не мог издать ни звука, прямо как в своем кошмаре.

– Наш мальчик, Николай, посмотри на нашего мальчика… – по кругу, словно заевшая пластинка, повторяла мать.

Илье казалось, что она держала его за руку, хотя он не был в этом уверен – обезболивающее, которое вливали ему через капельницу, притупляло не только боль, но и вообще все ощущения.

– Наташа, прекрати истерику, врачи сказали, жить будет, – спокойно сказал отец.

– Николай, его лицо… господи, Илюша, как же так… его карьера… как же он теперь с таким-то лицом? Бедный мой мальчик.

– Будет ему урок, что надо слушаться меня и учиться, а не надеяться на смазливую мордашку, – только и сказал отец.

– Николай, что ты такое говоришь? Как ты можешь?

– Как я могу? Это он меня позорит, кривляется на подиуме, манекенщик, мля. Сказать кому стыдно, что единственный сын…

– Твой сын мог погибнуть, а все, о чем ты думаешь…

– Натка, успокойся, не помер, оклемается. А что изуродовался, так это ничего – мужиков шрамы украшают. Правда, в гордость теперь уже не поиграть. Кому такой урод нужен? Вот и приползет к папке за помощью.

– Единственный урод тут – это ты! Пошел вон, чтобы я тебя не видела! И деньги свои с собой забери!

Мамин крик, звонкий хлопок, гроханье двери, голоса каких-то людей. Отца Илья больше не видел и не слышал. Единственный приятный бонус.

Илья закрыл глаза, делая серию глубоких вдохов-выдохов. Он смотрел, как вздымается и опускается его перетянутая шрамами грудь, и улыбался своей кривой улыбкой, представляя, как разочаровалсяотец, когда его прогнозы не сбылись. Как он, должно быть, взбесился. Эта мысль принесла какое-то умиротворение, и Илья пошел в душ, включив ледяную воду. Он где-то прочитал, что после холодного душа человеку проще заснуть, нужно было попробовать.

Когда зубы стали стучать друг о друга, Илья вышел из душа, обтерся полотенцем и пошлепал в спальню. Завернувшись в одеяло, он закрыл глаза, но тут же их распахнул, потому что стоило сомкнуть веки, как перед глазами проносились десятки желтых такси.

Илья всю ночь то проваливался в очередной кошмар, то просыпался в поту. Под утро он был так измучен, что даже не мог встать с кровати. Он просто лежал, смотрел в потолок, а в голове звучали слова отца, скрежет сминаемого металла и старая глухая злость на себя за то, что был не пристегнут в ту ночь.

Очухался он после звонка Яши, который хотел что-то срочно с ним обсудить. Сварил себе кофе, сунул в уши наушники и сел за работу. Подсветка экрана резала глаза, Илья то и дело зевал, мечтая только о том, чтобы растянуться на диване и уснуть, но его подгоняли бесконечные сообщения Лукина и письма от Алексея, который шестого тоже решил включиться в работу и даже предлагал устроить совещание в офисе. Илья предложил провести очную встречу девятого, накануне прибытия немцев.