Книга Виноват кофе, страница 89 – К.О.В.Ш.

– Согласен, – не стал спорить Антон. – Видал показы и получше, но все равно не ври, что тебе было неинтересно.

Илья не стал врать и промолчал, снова уставившись в телевизор.

– Лизка все-таки решила ехать к Олегу, дура, – пробурчал Тоша. – Так, я пойду позвоню ей, а ты наливай шампанское. Вернусь к бою курантов.

Оставшись наедине с шампанским и российской эстрадой, Илья наполнил два высоких узких бокала и залип, глядя, как за стеклом лопаются пузырьки. Взяв в руки телефон, он пролистал кучу скриншотов с рабочими моментами и остановился на фотографии Кристины, которую все еще не удалил. Уставившись на ее лицо, он задумался о том, как она празднует. Либо с друзьями, либо с семьей. Третьего не дано. Парня же у нее, как выяснилось, нет. И эта мысль почему-то приятно согревала.

– Это все шампанское, – сам себе сказал Илья, а потом быстро напечатал.

«С Новым годом!»

Несколько раз перечитав сообщение, он поморщился и удалил его. Глупый повод завязать беседу – он же вчера ее поздравлял. Да и вообще, ни к чему это все. Что бы там ни говорил ему Антон, другие люди не такие, они не знают его и судят именно по его лицу. И Кристина такая же. То, что она перестала его бояться и заикаться в разговорах с ним, еще не значило, что он ей нравится.

В любом случае даже думать об этом бессмысленно. На кой черт ей сдался гоблин, когда вокруг куча нормальных парней? Тот же Антон или парнишки-однокурсники, да кто угодно лучше, чем помешанный на работе тип со шрамами на все лицо, у которого ничего, кроме этой проклятой работы, и нет. Вот в чем секрет его стремительного карьерного роста и того, что он быстро расплатился с долгами и даже умудрился взять ипотеку.

Он работал день и ночь, как каторжник, лишь бы не думать о прошлом, лишь бы не думать о том, как жить дальше. Работа-работа-работа, кривой оскал в зеркале, работа-работа-работа, разорванные в клочья журналы и фотографии, работа, сочувствующий взгляд мамы по видеосвязи, работа.

Врачи говорили, что, если соблюдать правила, боль пройдет. Так ибыло – плечо его не беспокоило, если не считать двух последних случаев, а для них была обезболивающая мазь. Переломы в ноге вообще отлично срослись, без последствий. Но не было лекарства от чувства отвращения, которое он испытывал, когда на себя смотрел. Со временем оно притупилось, уже не резало, а только время от времени ныло где-то внутри, но сейчас, когда он смотрел на фотографию Кристины, Илье почему-то казалось, что каждый шрам на его лице и теле горит огнем.

– Илюша, я принес нам бумажечки! Ты готов?

Антон вихрем ворвался в гостиную под речь президента, потрясая двумя ручками и порванным пополам тетрадным листом.

– Я этой фигней заниматься не собираюсь, раз. Такая огромная бумажка не сгорит до конца, два. Подавишься.

– Я все продумал, – заявил Антон, сунув в рот кусок ананаса. – Я напишу желание на углу, сожгу его, пепел свалится в бокал, а я не обожгу пальцы. Как тебе такое, Илон Маск?

– Глупое ребячество, – усмехнулся Илья.

– Когда еще вернуться в детство, как не в новогоднюю ночь? – задорно крикнул Тоха, всовывая ему бумажку. – Давай подумай о том, чего бы ты хотел больше всего на свете, а потом напиши это на долбаной бумажке и не порть мне праздник!

Илья смирился с тем, что отвертеться от жевания бумаги ему не удастся, и положил листочек перед собой. Тоша что-то яростно строчил, пытаясь уместить все свои хотелки в одно желание, а Илья все гипнотизировал ручку, не зная, что написать. А потом вдруг быстро вывел: «Хочу быть счастливым» – и сам удивился тому, что написал.