Книга Железная роза, страница 205 – Мария Хомутовская

Когда настала его очередь говорить, Энтони поднял голову и с готовностью обвел взглядом толпу. В его лице горело какое-то странное возбуждение.

– Я всегда верил отцу, – сказал новый граф Корнштейн. – Когда он говорил: «Не спрашивай, Тони», я не спрашивал. Когда говорил: «Я разберусь, Тони», он разбирался. Когда мне говорили, что я похож на него, я гордился.

Каждое слово он чеканил так, что слышно было по всему кладбищу.

– Теперь я знаю, что он не всегда бывал прав. Но я все равно хочу быть похожим на него: я ношу его имя, веду его дела и со временем займу его должность. Как и он, я буду честен с друзьями и безжалостен к врагам. Я убежден, что его смерть – не случайность, я найду виновных и уничтожу! Теперь мой черед сказать: «Я разберусь, папа!»

Лиз показалось, что при этих словах он посмотрел прямо на нее. Ее пробрала дрожь. Не мог же он в самом деле узнать ее с такого расстояния и под густой вуалью?

Но после его речи она поняла, что совершила ошибку, явившись сюда! Она хотела всего лишь поговорить с ним, но что, если Энтони ненавидит ее так сильно, что «разберется» с ней, не дав сказать и слова?

Остаток церемонии Лиз боялась пошевельнуться. Все-таки она трусиха!

Когда люди стали расходиться, чтобы ехать на прием в особняк Корнштейна, Лиз потеряла Энтони из виду. Сколько она ни всматривалась, не могла разглядеть его в толпе. Его мать и сестра уже садились в машину, но его нигде не было.

Решив оставить эту затею, Лиз быстрым шагом вышла с кладбища. Наверное, Энтони нарочно не хотел с ней встречаться. Или вовсе не узнал ее, а просто уехал раньше…

Лиз пошла вдоль улицы, но через несколькошагов кто-то тронул ее за локоть. Обернувшись, она замерла: рядом стоял Энтони.

– Позвольте, подвезти вас, мисс, – процедил он и грубо потащил ее к стоящему прямо посреди дороги красному автомобилю.

Лиз стоило бы кричать и отбиваться, но она не стала. Ей казалось важным поговорить с ним. Ведь именно для этого она и рискнула прийти на похороны. Ей казалось, что она должна ему. Ну а если Энтони убьет ее… Значит, так тому и быть.

Энтони втолкнул ее в машину.

– Езжай! – приказал он шоферу.

Усевшись рядом на кожаное сидение, которое жалобно скрипнуло, он прорычал:

– Ты знала, да? Знала, что его убьют?

Лиз сняла дурацкую шляпку с вуалью.

– Это был один из возможных исходов.

– Ты говорила, что никто не пострадает! – выплевывал обвинения ей в лицо Энтони. – Но вы заставили его подписать этот документ!

– Я говорила, что ему придется заплатить за свои преступления, – опустив глаза, сказала Лиз. – Рано или поздно.

– Лживая сучка! – рявкнул он.

Лиз взглянула на него. У Энтони дрожали губы.

– Энтони, мы хотим помочь людям. Этот закон нужен Лэмпширу. А твой отец… Если бы ты знал, что он совершил…

– Да плевать я хотел, что он совершил! – вскричал он.

Его рот скривился, а из глаз потекли слезы. Повинуясь безотчетному порыву, Лиз обняла его. Энтони тоже обхватил ее руками, прижав к себе, словно она была его последним убежищем в этом мире.

Он рыдал, всхлипывая, как ребенок. Внезапно Лиз поняла, что он только ради этого и затащил ее в машину: чтобы поплакать у нее на плече.

«Я с тобой, Энтони, – мысленно говорила она, не решаясь произнести это вслух. – Я понимаю, как тебе больно».

– Прости меня, – только прошептала она.